Чтение онлайн

Вспышка молнии обнажила то, что было сокрыто прежде. Сумрак оказался искусственным: в царстве Эфира был такой же алый день, как и внизу. А тот самый полумрак создавали полчища монстров, заполонившие собой, казалось, все пространство и заслонившие свет.

Деми не могла поручиться, что никогда не чувствовала такого сильного, удушающего страха. Страха, что медными цепями сковывал тело, вонзался в конечности ледяными шипами, замораживая внутренности и делая гусиной кожу. И все же что бы ни прятала ее память за глухой стеной амнезии, вряд ли оно страшнее увиденного в мире греческих богов.

Черные, как ночь, твари. С крыльями и клыками, с копытами и рогами, с шипастыми и гладкими, словно хлысты, хвостами, с глазами цвета крови и шкурой цвета тьмы.

Градом стрел летящие с высоты огненные молнии. Вот откуда этот запах, незнакомый Деми прежде, но очевидный теперь. Пропитавший воздух — сам Эфир — запах горелого мяса и дымящихся шкур.

Воины в доспехах из кованого металла. Мужчины и женщины, что сражались с немыслимыми тварями среди алых облаков. В руках мечи и что-то, похожее на прирученный огонь — рассмотреть мешал кружащийся каруселью хаос. И она, Деми, была в его сердцевине. С ногами, приросшими к земле, которую здесь заменяли обагренные кровью облака, с одной лишь мыслью, бьющейся в голове, что смерть очень близко.

Десятки, сотни, а быть может даже тысячи чужих смертей.

Деми взвизгнула, когда в шаге от нее в кровавое облако вонзилось что-то, отдаленно похожее на метательный нож. Вгляделась в «небо», которое здесь заменяло плотное сумрачное ничто, но во вспышке очередной молнии смогла разглядеть лишь птицу. Расправившая крылья над ее головой, птица оказалась небольшой и… железной?!

— Берегись их перьев! — крикнул Харон.

— Что?

Метательным ножом и впрямь оказалось железное перо. Его собрат едва не пригвоздил ногу Деми к облаку. Одним прыжком переместившись вправо, она воззрилась на Харона.

— Что за птицы способны метать свои перья? — вырвалось у нее истерическое.

— Стимфалийские птицы, натасканные самим Аресом, — мрачно отозвался Харон. — Медные перья — их оружие.

От раската грома задрожали облака. Молнии стали ударять все чаще.

Прямо на глазах Деми притворяющаяся человеком тварь с тонкой талией, длинными волосами и пеликаньим клювом вместо рта и носа проткнула насквозь грудь одного из воинов. Захрипев, он упал. Тварь, радостно взвыв, унеслась прочь в поисках новых жертв. Однако покой, предназначенный мертвым, воину не даровали. Вниз спикировала женщина в окровавленном одеянии, с крыльями, словно сотканными из самой ночи, и черными по самые плечи руками. Она подлетела к едва живому воину и припала алыми, как облака Эллады, губами к ране на его груди. Оторвавшись, жадно взглянула на Деми. Та обмерла, но крылатая лишь разочарованно отвернулась.

Острые когти длиной с целую ладонь, увенчавшие черные руки, подхватили мертвого воина, зажали в тиски. На своих эфемерных крыльях создание поднялось ввысь, сжимая в руках добычу, и вскоре затерялось в сумраке среди сонма тварей. Улетело, унося с собой павшего воина.

В тут и там прорезавших пространство вспышках света, Деми разглядела и других крылатых. Они бродили по полю боя, ликующе вскрикивая, когда смерть сражала кого-то, налетали на павшего, словно стервятники, били друг друга когтями и крыльями, сражаясь за умирающих, чтобы жадно опустошить их и забрать куда-то обескровленные тела.

— Г-гарпии? — запинаясь, спросила Деми.

Этот образ — крылатый, жестокий и неистовый — подсказала ей своенравная память.

— Керы, — мрачно обронил Харон.

Теперь она вспомнила и их. Лучше бы, правда, не вспоминала.

По легендам, в кер перерождались души умерших насильственной смертью. Кто знает, отчего так произошло. Может, их кончина была слишком жестокой? Повисла на душе, обременяя ее тяжелым грузом, не позволяя воспарить ввысь и обрести покой. Вот отчего, воплотившись в крылатых демонов, керы продолжали приносить людям страдания и сеять смерть. Столь же кровавую, как та, что когда-то настигла их самих. Вечный круговорот жестокости и боли…

Увидев кер однажды, Деми при всем желании не сможет их забыть. Они и вовсе снились бы ей в кошмарах… если бы только она могла помнить собственные сны.

— Куда они уносят тела? — сдавленно спросила она.

— Когда-то они относили их к вратам Царства Мертвых. Сейчас же души они отдают не Аиду, союзнику Зевса, а самому Аресу. А вот тела оставляют себе. Людская кровь — то, что питает их, то, что придает им сил.

— Чтобы снова пировать на поле битвы, — произнесла она с содроганием.

Они были всюду. Деми видела эти странные крылья, разрезающие воздух, мелькающие среди людей и еще более уродливых и жутких, чем сами керы, тварей. Видела, как керы взмывают ввысь с новыми жертвами в когтях.

Крики боли и ярости, мольбы и предсмертной агонии, треск молний и раскаты грома заполонили окружающее пространство. Ненависть, жажда крови и страх… Легкие переполнились запахом крови и пепла. Согнувшись пополам, Деми хватала ртом воздух.

— Забери меня отсюда, — дрожа всем телом, крикнула она.

Не видела Харона, но почувствовала его прикосновение. А после — короткий, мучительный полет вникуда. Оказавшись перед Никиасом и Ариадной, на настоящей, твердой земле, Деми неловко упала на колени. Ослабевшие ноги больше ее не держали.

— Зачем? — хрипло выдавила она.

Никиас знал, кому этот вопрос адресован. Наклонившись к ней, вкрадчиво произнес:

— Потому что все это — твоя вина.

Деми ничего уже не понимала. Даже если допустить существование Эллады, где все еще жили боги, которых люди всего мира — ее мира — воспринимали не более, чем миф… Она — обычная девушка, разве только с исключительной болезнью.

Она не могла развязать между богами войну.

Ариадна подошла к Деми, протянула руку, чтобы помочь подняться. Оттеснив ее плечом, чтобы не позволить это сделать, Никиас наклонился еще ближе, к самому уху обомлевшей Деми. Из потока незнакомых слов она неведомым образом сумела понять только «смерть», «нет» и «прощение». Но и услышанного оказалось достаточно, чтобы похолодеть.

— Я не понимаю.

Никиас скривился.

— Ну конечно, ты не понимаешь.

В его голосе звучала неприкрытая ненависть, хотя он тщательно подбирал слова, чтобы Деми поняла их смысл.