Чтение онлайн

— Но главное-то поймать Душегуба. Как думаешь, кто это?

Подозреваемый так себе, но я назвал именно его, не исключено, что в сердцах:

— Харон!

— У него же алиби! — не сообразил Декстер, смеяться ему или недоумённо кривить лицо.

— Или сообщник… А ты как считаешь?

— Не, это не для меня: слишком сложно. Мне не по уму маньяка найти.

Он пятился до тех пор, пока не скрылся в комнатах. Хм, мне показалось, или он в меня верит? Впрочем, таким ничего больше не остаётся.

Прибрав кости в мешок и спрятав чёрную пуговицу в карман, я встал и вышел. Когда мозги застряли, можно и пройтись немного.

Передавая из рук в руки дневник, мы с Юрико за день расшифровали почти весь его, подняли на поверхность английского языка столько грязи и говна, что хватит на район головорезов. Оказывается, Хильда искренне ненавидит половину городка, а непереводимые проклятия в адрес большинства женщин Гавары заставляют поверить в то, что она была ведьмой.

Жалобы на жизнь, истерики из-за недостатка наркотиков, истерики из-за того, что она не способна завязать с наркотиками, грязные ругательства в адрес мужа, в адрес его друзей, признания в воровстве… Читать это из страницы в страницу порой просто не хватает сил.

После очередной порции чужой депрессии я отдал фолиант коллеге. В минуты отдыха от переводов, я обычно занимаюсь тем, что топчусь по комнате, вслух обкатывая версии появления в Гаваре Немаина. Успел насочинить больше десятка, каждую из которых доказать совершенно невозможно. Зато и опровергнуть непросто.

За окном опять стоит троица, их за сегодня сменилось три штуки. Сомневаться, кто это и зачем, не приходится. Мы даже не можем спокойно покинуть участок, находясь под постоянным контролем людей Леквера.

Юрико спросила, не отрываясь от секретов Хильды:

— Они ходят вокруг?

— Не знаю, их не всегда видно в окно, к тому же люди разные…

— Сюда они не сунутся.

— Да, но я подумал, что мне необходимо ещё раз поговорить с фельдшером, заодно верну документы по Немаину.

— Он сказал, что это необязательно.

— У меня принципы, — ответил я, наблюдая, как троица соглядатаев скрывается за углом здания.

Словно бы ушли, словно бы путь свободен.

— Ты пойдёшь? — спросил я Юрико.

— Не вижу смысла. Доктор мало что знает о болезни, иначе бы сказал нам всё при встрече.

— Кто поймёт этих людей…

Не знаю, что меня сильнее беспокоит: оставлять Юрико без присмотра или тащится через Гавару одному. В участке посоветовали стрелять без стеснения при условии, что уже к утру мы будем далеко-далеко. Так и поступим.

Нечасто мы с Юрико выходили на улицы вечером — зрелище с приходом темноты всё больше обрастает унынием, силуэты домов, столбов, лес вдалеке, шум воды — картина совершенно обыденная, но украшенная мелкими деталями безысходности, столь мелкими, что мне ни в жизнь не удастся вычленить их из общего пейзажа.

Гавара, Сеферан — эти населённые пункты стали клещами, сосущими мою кровь. Беспощадные мрази пятью литрами не насытятся, они пожрут меня без остатка, если не убраться.

Стараюсь шагать быстрее, а в глаза местным не смотреть. Так, мне кажется, самое безопасное. Документы прижаты к телу отчаянно мёрзнущей перебинтованной рукой.

К несчастью, в больнице я никого не встречу: Освальд Манупла уехал совсем недавно. Лечебница, впрочем, не заперта, так что внутрь проникну я без труда. Додумывать, что я там буду делать, придётся на ходу.

Вертеть головой приходится постоянно, всё время надо быть начеку, выхватывать из тени хвосты. Да, мне страшно.

С трудом удалось не шлёпнуться в огромную лужу перед самыми ступеньками.

Я боялся всю дорогу до белоснежной коробки больницы. Прижавшись спиной к двери, я принялся оглядываться, подолгу всматриваться в каждую тень под каждым деревом. Ожидая засаду, вооружился пистолетом. Вхожу. Среди темноты заметны стулья в приёмной, стулья и дверь. Никого и ничего больше. Прохожу в кабинет фельдшера, погружённый в знакомые с детства больничные запахи. Как же я успел по ним соскучиться.

Пистолет заглянул в каждый закоулок помещения, оказавшегося пустым. Я подхватил стул в углу и подпёр им дверь — баррикада неважная, но так хоть немного спокойнее. В голове затикали несуществующие часы, как будто бы счёт идёт на секунды.

Свечу я принёс с собой, чтоб на месте не возиться. Уже через секунду получил свет, блёклый, слабый и бездарный. По электричеству и люминесцентным лампам тоже тоскую.

Освальд достал документы из того высокого шкафа, за дверцами которого обнаружились многочисленные коробки с папками, потрёпанными листами и всем прочим, на чём способны держаться чернила. Всунув документы на полупустую полку, я занялся осмотром.

В первой коробке документы посвящены историям болезни местных жителей, отчёты — ничего, связанного с Немаином нет. К ожидаемому сожалению, во всём шкафу так и не нашлось ничего интересного.

В ящиках столов аккуратно выложены инструменты, редкостный порядок меня немало удивил. Набор таков, что фельдшер способен провести даже очень сложную операцию, если только хватит знаний и навыков.

За окном шумит толстый ручей — не слышно никаких других звуков, что заставило меня в одну секунду проверить дверь. Незваных гостей удача пока отгоняет от больницы.

Я нашёл лекарства, таблетки, бинты, гипс, осмотрел столы, микроскоп, заглянул за каждый шкаф. Следов утаенных бумаг не обнаружено, хотя стоит спросить себя перво-наперво: с чего я решил, что они существуют?

Вероятно, потому что Освальд мне ничего сказать не может, узнать хоть крупицу новой информации хочется, а выходить на улицу — нет.

И тут я натолкнулся на утюг. Обыкновенный электрический утюг, заботливо припрятанный за крупный пустой горшок. Зная жителей обесточенных поселений, я бы предположил, что его разберут, используют всё нужное, а прочее выбросят. Тем страннее найти абсолютно целый прибор.