Чтение онлайн

Марго, так же — в шутку, одергивала подружек, наблюдая за поведением Гроссманов. Да, дело нечисто… У нее и прежде были подозрения, что Сашка — вовсе не Колькин сын, а теперь они только укрепились. На того красавчика он тоже не слишком-то похож, но что по младенцу определишь? В любом случае, от Николая мальчишка не унаследовал ничего. Чаще всего порода темноволосых и темноглазых «перетягивает»: у Левки, вон, черты лица отцовские, а цвет глаз и волос — Ритин… Сашулька же светленький, но не рыжий; сероглазый, личико милое, носик точеный — действительно как хорошенькая девочка. Красавцем вырастет, все девицы по нему чахнуть станут… И, похоже, Ник прекрасно знает о том, кто настоящий отец этого малыша. Странные они оба, Гроссманы, до невозможности странные. Но это их дело, Рите-то что?

— «Начни новую жизнь с новым автомобилем!» — бодро посоветовали в рекламе незадолго до выступления президента.

И во время боя курантов, во время взаимных поздравлений, муж той «Машерочки» предложил тост за новую жизнь. Марго тут же вспомнила и о своем новом автомобиле, все закончилось шумом, смехом и звоном бокалов. Левка долго упорствовал и таращил глаза, грозясь не спать всю ночь и дождаться появления Деда Мороза, а спустя несколько минут натанцевавшиеся взрослые обнаружили его спящим на руках у Ренаты. Он обнимал свою любимую «тетю Рену» за шею и, опустив голову ей на плечо, сопел курносым носиком.

Марго хотела забрать его и унести, но Рената приложила палец к губам и слегка махнула рукой. Закрылась Левой, поняла Рита. Подруге просто не хотелось веселиться вместе со всеми, вот она и нашла предлог, чтобы не вставать из-за стола. Рената с беззлобной иронией поглядывала на обхаживающих Николая Ритиных подружек, на сладкую парочку, на саму хозяйку квартиры и поглаживала по щеке спящего Леву. Ну что ж, после всего, что она пережила, ее можно понять…

Потом явились Дед Мороз со Снегурочкой… Оба они едва держались на ногах. Рита и Рената не позволили тормошить Леву. Спровадив запоздалых визитеров, обозленная Марго даже схватилась за сигарету и убежала в кухню, хотя, как и Рената, курила очень редко.

— Черт! — шипела она Гроссману, который пришел успокоить ее. — Они должны были прийти до двенадцати! Сволочи! Нет, ты заметил, в каком они виде?! Все настроение мне испортили! Что у нас за страна?!

— Маргош, успокойся. Положишь подарок под елку, а утром скажешь Левке, что Дед Мороз приходил ночью… И, кстати, не обманешь, — засмеялся Николай, неторопливо потягивая шампанское.

— Угу, знаешь, какой он мне концерт закатит? Он мне две недели морочил голову своим Дедом Морозом…

— Думаешь, было бы лучше, если бы он увидел их такими расписными? Сомневаюсь, что до двенадцати они были намного трезвее…

Марго не выдержала и хрюкнула от смеха в кулак, вспомнив эту пьяную парочку. Дверь открылась.

— А почему мама курит, а мальчик Лева — спит? — в кухню заглянул наряженный Дедом Морозом Ромальцев.

Рита едва его узнала, разве только по глазам.

— Владька! — она бросилась ему на шею. — Привет! С Новым Годом!

— Фу-фу! Русским духом пахнет! — отмахиваясь, сказал он. — С мороза — и сразу дымом!

— Привет, — Николай протянул ему руку. — Коля.

— Коль, это Влад. Он нас спас, пошли будить Левку. Владька, если бы ты видел этих уродов…

— Это которых? Что в сугробе у вас под окнами валяются и ржут? — уточнил Ромальцев, крепко пожимая ладонь Николая и на мгновение заглядывая ему в глаза.

— Наверное… Наколядовались, блин!

— Тогда — видел…

Николай ощущал странное волнение. Ему хотелось, чтобы «Дед Мороз» поскорее разоблачился — взглянуть, что же это за Влад. Остальные гости не вызвали в Гроссмане интереса, а вот с приходом Ромальцева все изменилось, все перескочило в другую колею.

Лева зачарованно смотрел на долгожданного гостя. Влад заглянул в подсунутый Ритой мешок, вручил мальчику подарок, а потом подурачился от души, катая его на спине и заставляя всех присоединяться к хороводу вокруг стола. Елка стояла в углу, и потому пришлось довольствоваться тем, что было. Николай заметил: оживилась даже Рената.

— Салют! — завопил Лева и потащил «Деда Мороза» в сторону окна. — Салют! Ур-р-р-р-а-а-а!

Разноцветные гирлянды фейерверка рассыпались над улицей, одинокие ракеты взмывали с воем и свистом, взрывались в воздухе, падали… Гроссман краем глаза уловил, что Владу эти звуки неприятны: в его синих глазах появилось холодное, даже суровое выражение, и он едва заставил себя улыбнуться оглядывавшемуся на него мальчишке. Улыбался, тогда как впору было морщиться — только такая мимика была бы уместна в сочетании с его взглядом. Это длилось несколько секунд, а затем Влад снова стал безмятежен и весел.

Николай обернулся на Ренату и заметил, что она, зажав ладонями уши, быстро покинула зал. Пришлось идти следом.

— Ну что ты, ладонька? — шепнул он, обнимая жену в темноте комнаты, где спал Саша. — Это же фейерверк. У нас ведь и покруче было…

Она как-то резко дернулась.

— В Новосибирске, я имел в виду… Пойдем, они уже перестали… Сделаем погромче музыку…

Рената покрутила головой.

— Ты хочешь спать? Ложись на диван к Шурику… Давай, ладонька, ложись… Я посижу с тобой…

Она свернулась клубочком вокруг сына и вздохнула. Николай еще долго ощущал, как бьется ее сердце. Хлопнула входная дверь. Наверное, ушел «Дед Мороз». И верно: через минуту Марго завела Леву и шепнула, чтобы его тоже заставили спать. Мальчишка заснул раньше Ренаты.

Гроссман вышел в зал и долго щурился от яркого света. Квартира была пуста: все, наверное, уже ушли на елку.

Николай вздохнул. Ему было отчего-то жаль, что не удалось пообщаться с Ромальцевым и увидеть, каков он без маскарада. По всем каналам шли развлекательные телепередачи, все блестело от мишуры, а веселья снова как не бывало. Молодой человек уже хотел присоединиться к жене, но тут разгулявшаяся толпа под звон гитары ворвалась в дом.

— Елку не унесли? — спросил парень, в котором Гроссман по синим глазам узнал Ромальцева; через плечо Влада висела гитара, а на локте другой руки — одна из «бабенок-разведенок». — А, нет, все в порядке!

— Влад, спой еще! — попросила его спутница.

— Ну сейчас, сейчас. Разденусь, подожди. Марго, держи гитару! Доверяю!

— Гроссман, жалко, ты с нами не пошел. Там так здорово! Подморозило! Мы даже с горок покатались! — Маргарита была «подогрета» не только весельем.

Николай покачал головой: такая красивая женщина, а тоже одна. Есть в них что-то общее с Людмилой, их приходящей… неизвестно кем. Няней — не няней?..