Чтение онлайн

Трудно сказать, что пугало людей больше – ожившие мертвецы или живые трупы. Первые были чем-то из области ночных страшилок, и редко, кто видел их на самом деле, а вот вторые – к ним-то, как раз и относились душеприказчики. Люди, отмеченные клятвенной печатью, страшили окружающих не хуже треклятой чумы. Что придет в голову умирающему старцу на смертном одре? Чем он решит омрачить жизнь своего душеприказчика? Какие грехи придется отмолить несчастному?

Я часто слышал, как толстопузые преподаватели пугали студентов историями о хитрых душеприказчиках, передававшие свои обязанности первому встречному, сваливая на голову незнакомца тридцать три несчастья. Но и эта теория держалась лишь за счет многочисленных слухов, переданных от одного любителя «почесать языком» его болтливым друзьям. Может быть поэтому, душеприказчики и были сродни ужасным болезням – никто не знал откуда они берутся и как от них избавиться. Потому и сторонились этих мрачных людей как прокаженных, только завидев на их щеке огненную печать.

Вскоре меня перестало знобить, и я осторожно взял лист бумаги и попробовал отвлечься, что-нибудь начертав белой поверхности. Вроде бы получилось. Тревожные мысли окончательно покинули мою голову, и лишь неровные линии начали складываться в образ маленького забавного зверька, который почему-то восседал на каменном изваянии какого-то мифического чудовища, то ли горгульи, то ли огромного гренделя. Я с трепетом следил за собственной рукой – какие еще фигуры, в обход моей воли, возникнут на девственно чистом листе.

Филджи, кажется, задремал: на его лице читались детская безмятежность.

Мой взгляд на миг остановился на дальнем остове стены, где сквозь непроницаемую пелену дождя и ночной мрак виднелось огромное надгробие, на котором властно словно король, восседал огромный черный ворон.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, птица уже исчезла. Да и была ли она на самом деле? Или это мое измученное воображение сыграло со мной злую шутку?

Тем временем на рисунке появились несколько могил – одна большая и две поменьше. Что это означало: я не знал, но карандаш выпал из моих рук и я устало откинул голову назад. Сон обрушился на меня снежным комом, погрузив в мир ночных грез.

Проснулся я также внезапно, как и засыпал. Кто-то зажал мне рот рукой и я, вытаращив глаза, со страхом взирал на горящую адским огнем цифру три.

– Если жизнь важна для тебя, молчи! Понял?

Я бы и рад был кивнуть, но его ладонь слишком сильно прижала меня к стене.

Вокруг царила кромешная темнота, словно кто-то или что-то нарочно убрал из этого мира любой источник света: лишь щека душеприказчика продолжала ярко гореть огнем.

Внезапно, моей руки коснулась мордочка зверька. Я почувствовал, как натянутые до предела нервы успокоились, заставив меня расслабиться.

Душеприказчик помог мне встать на ноги, и сразу же, не давая опомниться, потащил куда-то в сторону церковной кафедры. Я попробовал дотянуться до Филджи чтобы смахнуть с него крепкий сон, но меня резко одернули, прошептав на ухо:

– Не время…

Я хотел что-то возразить, но незнакомец так сильно потянул меня куда-то вглубь спасительных стен, что ничего не оставалось делать, как подчиниться.

И еще один миф о душеприказчике был разрушен в одночасье: церковь не проклинала их, отгораживаясь спасительным кругом. Иначе, как можно было объяснить его появление в святом месте?

Мы быстро бежали куда-то вниз по ступеням; я совершенно не ориентировался в темноте, стараясь идти осторожнее, и сильнее прижимал к себе походную суму. Где-то рядом, прямо за нами, едва поспевал зверек.

В какой-то момент мы ускорились: вернее будет сказать, душеприказчик перешел на бег, а я лишь покорно последовал за ним, засеменив в два раза быстрее.

Наконец мы остановились, и я смог отдышаться. Меня колотила мелкая дрожь.

– За…зачем? Что…что происходит?

Душеприказчик лишь поиграл скулами.

– Та…там…остался мой воз…возница… – я едва ловил ртом воздух, сердце билось с бешеной скоростью.

– Заткнись! – незнакомец зло сверкнул глазами.

Зал окутала неприятная тишина, как на уроке строгого преподавателя, когда, не зная ответа, ждешь вызова к доске, словно ужасного приговора.

Душеприказчик прислушался. Со стороны казалось, будто он впитывает в себя несуществующие звуки. Глубоко вздохнув, его ноздри жадно втянули влажный, заплесневелый запах церкви, и только после этого лицо Проклятого озарило спокойствие. И пускай я не различал в непроглядной темноте даже кончика собственного носа, но мой таинственный незнакомец продолжал всматриваться вглубь мрачных церковных коридоров. И взирал он в пустоту отнюдь не глазами, а всем своим телом. А я мог поклясться, что ощущаю насколько обострен слух и обоняние Проклятого.

– Мчи, сат, – внезапно пискнул зверек, нарушая привычную тишину, отчего мороз побежал по коже.

В кромешном мраке послышалось странное мерзкое шуршание, и я заметил, как у душеприказчика на щеке ярким пламенем вспыхнула огненная цифра.

– Ты прав, Ша. Это Сат, – согласился Проклятый.

Я окончательно поддался паническому ужасу – и не потому, что меня похитил странный, источающий могильный запах незнакомец, а потому что были мы в этом святом месте отнюдь не одни.

Осторожно приблизившись к огромному арочному входу, я затаил дыхание, продолжая ощущать совсем близко чье-то незримое присутствие.

В один миг в дальней части коридора мелькнула высокая, слегка сгорбленная тень в длинном темном балахоне. Фигура показалась мне неестественно худой и вытянутой, словно под тканью имелись только голые кости. От стен отразился противный скрежет, который, разлетевшись по мрачным коридорам церкви, растворился в пустоте.

Мы долго стояли, как вкопанные, не в силах двинуться с места. Первым в темный проем прошмыгнул Ша, а Проклятый, смело доверившись своему питомцу, последовал за ним.

Его рука указала на дальний предел кладбища и, повернувшись ко мне спиной, Проклятый зашагал обратно в сторону церкви. Ночь выдернула из полумрака удаляющейся фигуры, отблеск длинного лезвия, застывшего в правой руке.

Неужели он хотел меня убить? Эта мысль заставила меня съежиться словно беззащитную букашку.

Я смотрел в след Душеприказчику и с каждым его шагом нарастающий страх сковывал меня все сильнее – неужели я остался в этом адском мрака абсолютно один, и никто не сможет помочь мне?