Два берега
Шрифт:
С этими словами Митя ушел в спальню, хлопнул дверью и, не раздеваясь, завалился на кровать. Мари долгое время сидела расстроенная и смотрела в стену. Она искренне не поняла, что плохого в интересе к работе мужа и зачем он так обидел ее, обвинив в меркантильности. Потом Мари позвонила маме и пожаловалась на жениха, но Анна Аркадьевна оказалась на стороне Мити.
— И правильно. Что ты к нему лезешь? Он старается, работает, из кожи вон лезет, зарабатывает много, а ты из себя разыгрываешь детектива — сколько, да за что, да как. Он просто стесняется, что ему приходится торговать. С его-то образованием. А тут еще ты на больную мозоль наступаешь. Иди лучше приласкайся да извинись.
Мари послушно отправилась ласкаться, и Митя довольно быстро ее простил. С тех пор про Митину работу и про деньги Мари больше не заикалась. Береженого Бог бережет. Глупо ссориться из-за пустяков.
ГЛАВА 9
На девичник Мари пригласила совсем мало народа — Жанну, Катю, своих подруг Наташу и Лизу и бывшую коллегу Ольгу. Катя подбивала невесту отправиться в ночной клуб с мужским стриптизом и повеселиться по полной программе — чтобы невеста напоследок могла гульнуть. Она открыла в Интернете сайт «Красной шапочки» и читала Мари местное меню.
— Представляешь, можно провести вечер со стриптизером в джакузи. Или вместе принять душ.
— Да ну…
— Весело же. Можно приватный танец заказать — чтобы совсем разделся. Глянь, какие мальчики, просто конфетки!
— Неудобно как-то…
— А что неудобно? Ты же не сексом с ними заниматься будешь. Ты посмотришь, как мальчики танцуют, пошалим немножечко — и все. От твоей верности не убудет. Зато забавно. И на всю жизнь запомнится.
Мари уже готова была поддаться на Катины уговоры, когда выяснилось, что Ольга беременна. У нее маленький срок, токсикоз, ей нельзя дышать табачным дымом, а от громкой музыки ее тошнит.
В итоге собрались у Мари. Митю насильно отправили на мальчишник, сколько он ни клялся, что совершенно не хочет и лучше закроется в спальне и мешать никому не будет. Выпили шампанского, даже Оля немножко отпила из бокала Жанны.
— Теперь положено плакать, — объявила Катя. Она часто бывала на свадьбах и вообще на всех возможных сборищах и вечеринках, поэтому ее мнение считалось авторитетным.
— Зачем? — спросила Мари.
— Так принято. Традиция. Испокон веков на девичнике все плакали. Невеста плакала, что прощается со свободной девичьей долей, остальные подвывали за компанию.
— Но я совершенно не хочу плакать, — сказала Мари, — я счастлива.
— Тогда давайте петь грустные песни. Авось тебе самой заплачется.
Усиленно подливая шампанского, стали петь грустные песни. После третьей бутылки вдруг взахлеб зарыдала Лиза.
— Лизочка, что с тобой? Что случилось? — засуетилась перепуганная Катя.
— Не могу-у-у-у-у больше, — всхлипывала Лиза, — не могу больше… Мне скоро тридцать, а я до сих пор не была замужем. Меня никто не зовет. А я так хочу нормальную семью. Детей хочу.
Лиза рыдала все громче и громче. Мари села рядом с ней на корточки и начала успокаивать, обещать, что все впереди и что она сама только месяц назад получила предложение, а ее подруга и вообще вышла замуж только в сорок два и очень счастлива, а вот те, кто в двадцать, — все развелись.
Пока Мари суетилась с Лизой, а Наташа капала валерьянку прямо в шампанское, неожиданно заплакала Оля.
— Что толку замуж пойти? Ерунда все это. Он вот ребеночка не хочет. Сначала хотел, так рвался. А теперь, когда сказали, что девочка, старается из дому улизнуть, целыми вечерами с друзьями по барам шляется. Приходит пьяный — и спать. Никогда не спросит, как я себя чувствую. В консультацию одна хожу, хотя там все парами. Ни помощи никакой, ни заботы. Говорит: «Мне девчонка не нужна, я сына хотел».
Лиза с Олей ревели хором, давясь слезами и перебивая одна другую:
— Другие давно все с мужьями…
— Тут так захотелось клубники — позвонила, попросила купить по дороге — он пришел без нее, оказалось — забыл…
— У Ленки уже двое детишек бегают, а мне в старости стакан воды подать некому будет…
— Меня утром тошнило, а он заявил, что раз я от секса отказываюсь, то он имеет право завести любовницу, которая понимает, что мужику это реально необходимо…
— Тут на свадьбе была — невеста такая красивая, платье белое, жених ее целует, вокруг тоже все парами, только я одна, мой козел раз в неделю приедет на два часа — и скорее к жене бегом, а то вдруг заволнуется…
— Мне поставили угрозу выкидыша, посоветовали в больницу лечь — а если я лягу, он обязательно любовницу заведет и дома у нас поселит…
— Обещал, что разведется и на мне женится, и вот уже два года только лапшу на уши вешает…
Мари увидела, что у Жанны дрожат губы.
— Жан, умоляю! Умоляю тебя, не плачь! Все в порядке! Жанна, не плачь!
Но Жанна заплакала:
— На работе каждый день одно и то же… повышения не дождешься… мужчины нормального, чтобы влюбиться, пусть и безответно, даже на горизонте нет, все какие-то недоделки… мать отцу изменяет с молодым альфонсом, скоро совсем семью бросит…
Жанна залпом допила шампанское прямо из бутылки, икнула и продолжила:
— Один нормальный мужчина остался — твой Митя. Вот его можно полюбить. Но он уже занят. Хоть вешайся.
Добрых полчаса Мари и Наташа с Катей отпаивали валерьянкой Олю и валерьянкой с шампанским Лизу. Лиза после такой смеси захотела спать, и ее отправили на такси домой. Вскоре уехали и Оля с Наташей. Мари, Жанна и Катя допили практически все шампанское, попробовали в действии Олин подарок — большой набор косметики, и размалеванные, как индейцы, часам к двум ночи разбрелись спать. В девять к Мари должны были прийти парикмахер и визажист.
Мари выпила шесть чашек воды, поскольку читала где-то, что во время употребления алкоголя организм обезвоживается, и это — лучший способ предотвратить похмелье. Еще одну огромную чашку она поставила рядом с кроватью и всю ночь могла служить отличной иллюстрацией к рекламному слогану «я пью и писаю».