Чтение онлайн

– А при чем здесь прокурор? – слишком эмоционально спрашиваю я, надеясь, что Гуляев еще куда-то вляпался.

– Так Евсей наш в машину его сына въехал. Погорелов лично Сашке позвонил, чтобы тот на место ДТП приехал и объяснился. Он подумал, что у парней личный конфликт.

Ё-моё.

– А я урегулировал это недоразумение, предложив собраться всем вместе в ресторане, чтобы обсудить неприятные моменты.

– Всем, значит…

– Значит, всем. Ты тоже там появишься. И вы с Евсеем будете самыми тихими и неразговорчивыми. Никаких стычек, никаких криков и всего того, что вы делаете, когда находитесь на одной территории. Поможешь ему, поддержишь. Нужно опровергнуть домыслы о том, что парень хотел причинить вред Погорелову- младшему. Все ясно?

– А я могу на него хотя бы косо смотреть? Глаза там прищурить, зубами клацнуть.

– Если ты хочешь полететь в этот чертов Лондон, то придется включить режим младшей сестры и помочь своему так называемому старшему брату. Я до сих пор не понимаю, как вы можете так ругаться, если все время росли вместе. Это ненормально.

Брат? Сестра? Фу, какая мерзость.

Противно даже думать об этом.

Надо пойти снова принять душ и смыть с себя чертовы слова.

Запрыгивая в машину, я поняла, что флакон геля для душа мне не помог. Потому что в голове еще отчетливо мелькали кадры нашей, так сказать, обнаженной стычки в чужом кабинете клуба. И как бы я ни закрывала глаза, как бы ни стучала себя по щекам, они не исчезали.

Это раздражало.

Бесило настолько, что я снова отвлеклась от внешнего мира и не сразу услышала входящий звонок.

– Сонь, скажи, что ты в универ едешь, а не лежишь связанная в холодном подвале.

Ромка Голицын. Мой одногруппник и единственный друг. Именно с ним я вчера в клуб пришла и ушла одна не предупредив. Именно про него вспоминал Гуляев, обзывая маменькиным сынком. Евсей не верит в дружбу между мужчиной и женщиной, поэтому думает, что Голицын двигается по маршруту снять с меня лифчик. По себе, гад, судит. А я Ромку просто так люблю. Как друга и человека. Он мне всех подруг заменяет, которых кролик Евсей пометил. Ромашку он у меня точно не отберет. Я надеюсь.

– Это была надежда в твоем голосе, когда ты про подвал говорил?

– Я вчера хотел звонить твоей маме и узнавать, дома ли ты.

– Жить надоело? – резко давлю на тормоз.

– А что мне еще оставалось? Гуляев тебя утащил, ты брыкалась, а потом пропала. К брыканиям я привык, а вот к исчезновению – нет.

– Ром, давай хотя бы ты не будешь мне мозг проедать. С утра одно и тоже.

Почему все такие нервные?

– Не понимаю, как я вообще с тобой общаюсь, – пыхтит в трубку парень.

– Ой, да ладно тебе причитать. Жди возле аудитории. Скоро буду.

Что может быть хуже, чем в восемь утра встретить Гуляева в коридоре университета? Увидеть парня вместе с его отцом.

Тут два варианта: Евсей сдает меня, и я заслуживаю разочарованный взгляд дяди Саши, или же я целую в щеку старшего Гуляева, показываю средний палец младшему и походкой Кейт Мосс покидаю поле боя.

Ой, средний палец зачесался. Это знак?

– Дядь Саш, доброе утро. Вы какими судьбами?

Прижимаюсь к доброму дядечке и напрягаюсь, когда ловлю на себе взгляд его сына. Сразу понятно стало, что в его голове созревает план отмщения. Во всяком случае, именно такой у него был взгляд, когда я в детстве сломала его приставку кухонным молотком, а он за это подкинул мне в карман сигареты.

– А я сына, как первоклассника, на первый урок привел. Без меня ничего сделать не может обормот. Как ты? Мне кажется, или со вчерашнего дня еще красивее стала?

Смотря на двух мужчин, очень сложно догадаться, что они родственники. Нет, безусловно, они похожи, только у одного глаза добрые, а у другого в них фильм для взрослых транслируется.

– Да, Сонечка, как ты? – усмехается Евсей, делая шаг в мою сторону. – После вчерашнего сладко спала?

Я понимала, к чему он клонит, он сам знал, один дядь Саша смотрел на нас как на ненормальных. Как будто мы разговаривали на неизвестном ему языке, и он был готов отдать коленку за возможность вызвать себе переводчика.

– Гороскоп слушал, - продолжает неандерталец, а я сглатываю, смотря на его руки, которые меня вчера… раздражали. Да, именно бесили. – И там говорили, что у Львов вчера была особенная ночь, где они должны встретить идеального мужчину. Встретила?

– Сын, - качает головой Гуляев-старший.
– Ты меня пугаешь. Гороскопы? Кто тебя воспитывал? Соня, я пойду, не то узнаю про сына то, что знать не должен и чего боюсь. – Когда мужчина отошел, я все еще слышала его голос: - Черт возьми, мой сын и гороскопы. Да как…

Я хочу молча уйти, но не успеваю, потому что рука Евсея ложится на мое плечо, а его дыхание опаляет кожу. Лет в десять я думала, что влюбилась. В него. В этого плохиша блондинистого. И в то время каждый его пинок мне под задницу казался священной благодатью. Сейчас от этого прикосновения по коже забегали мурашки и перед глазами рушился привычный мир.

– Меня там парень ждет, вообще-то, – говорю я, вспоминая друга. Я не мямлю. Не растекаюсь лужицей. И конечно же, не мечтаю, чтобы время замерло и мы так простояли с ним до великого переселения на луну. Нет. Я правда хочу уйти.

– А если мне на это плевать?

– Сам виноват в аварии. Нечего было отвлекать сообщениями глупыми.

– Думаешь, призналась, и все?
– Я стою спиной к парню, а он в этот момент проводит большим пальцем вдоль позвоночника. Такой подкат срабатывает на его подопытных матрешках? Фи. Скукота.

– О чем ты? Я не признавалась. Всего лишь сказала, что виноват ты. Впрочем, как обычно бывает.

– «Я не уеду жить в Лондон», - фальшиво запел он, и, честно, в этот момент мне хотелось его придушить.

Глава 5

Никогда не замечал, какой у Никольской шикарный вид сзади. И это даже удивительно, ведь охрененную задницу я за километр улавливаю. А такую и не заметил.

– Не дергайся, Никольская, сейчас опасно.

А лучше дергайся и дай повод тебя хорошенько отшлепать.

Так, стоп.

У меня же есть повод.

За секунду в голове созрел идеальный план по избавлению одноклеточного из зоны моей видимости.

– Доставай телефон, – начинаю я, но понятия не имею, как закончить фразу. За всю жизнь я никогда не требовал, чтобы девчонки расставались со своими рогоносцами. Обычно было плевать, к кому они после меня возвращаются. Никогда не интересовался, просто молча брал то, что предлагали. Здесь вроде не предлагают, но избавиться от лощеного урода, с которым таскалась Никольская, хотелось.