Два компонента счастья
Шрифт:
Резко выключила воду, потянулась за полотенцем. На смену шуму льющейся воды пришли другие звуки. Я замерла. Поскрипывание дверных петель, осторожные шаги, глухой стук… Кто-то ходит по комнате? Как же это я дверь на лоджию не заперла? Вот бестолочь! Незваных гостей мне только не хватало для полного несчастья! Стала лихорадочно одеваться. У меня же ноутбук там! О сумочке с документами, телефоном и карточками не сразу вспомнила, а вот за ноут, где все материалы по работе, крепко испугалась.
Выскочила, наспех запахнувшись и схватив с полочки фен. Это стоило увидеть: девица с мокрыми сосульками волос по плечам, в банном перекошенном халате с феном наперевес. Жаль, некому было аплодировать.
Замерла в центре комнаты, огляделась. Всё вроде бы на месте. О! На крошечном столе в углу появились электрический чайник с включённым подогревом и тарелочка с кусочками чак-чака. Из местного ресторана, как видно по логотипу на посуде. Надо же, кто-то угадал мой вкус и не поскупился. Мне нравился здешний сервис, но, взяв курс на экономию, я им не пользовалась.
Подбежала к двери на лоджию, выглянула. Никого. Приятно получать угощение, но на будущее предпочла запереться. Ещё раз осмотрелась. В принципе, спрятаться здесь негде: кровать низкая, под неё только кошка пролезет, в шкафу-пенале с моими нарядами вряд ли кто поместится так, чтобы дверца закрылась…
Губы мои растянулись в безотчётной улыбке: вообще-то я была бы не прочь обнаружить в шкафу «моего» баритона – успела присвоить, а чего теряться. Почему подумала о нём, а не о дружке? Парфюм! В воздухе витал завораживающий мужской аромат, не тот резкий и навязчивый, которым пах лысый, когда я висела у него на плече и едва не расчихалась.
Стоп! Я сжала кулаки, постучала костяшками друг о друга, чтобы прийти в чувство. Что со мной? Принюхиваюсь, присматриваюсь, ещё немного и ластиться начну подобно кошечке! За чай спасибо, кончено, но на этом инцидент можно считать исчерпанным!
Финал вечера выдался приятным. Я пила горячий чай, наслаждалась медовым вкусом выпечки, размышляла о странностях судьбы. Совершенно незнакомые люди проявили такую заботу, на которую бывший жених вряд ли способен. Эдик, конечно, любил пустить пыль: приглашение в ресторан, пышный букет с доставкой, шумная вечеринка с множеством гостей… Эти и другие знаки внимания обставлялись с помпой и делались как будто с одолжением, мол, ты не заслуживаешь такого, цени, как тебе подфартило.
Что это я опять? Кыш, глупые мысли! Сейчас я свободна! Пью ароматный чай, ем любимый чак-чак. Всё хорошо. И никто мне не нужен! Не нужен. Никто. Мне.
Глава 2
Следующие два дня промелькнули незаметно. Поднималась я рано, пешком шла по весенним, чисто выметенным улицам, удивляясь молодой листве и многочисленными цветущим клумбам – делала небольшой крюк через сквер с тюльпанами разнообразных оттенков и солнечными нарциссами, хотела надышаться тонким ароматом пробуждения природы. Фирма, где я проводила аудиторскую проверку, сняла гостиницу неподалёку, а ежедневные прогулки, как раз то, что требовалось для залечивания царапин в душе.
Однако дарованное командировкой время неумолимо истекало, совсем скоро придётся возвращаться в Москву и подставляться под удары. Я надеялась, что к тому моменту успею обрасти бронёй.
По вечерам в номере составляла отчёты и рекомендации. В закуток с кулером больше не совалась, даже на лоджию не выходила, отгородившись от неё шторами. Потешный случай с дефиле в ночнушке старалась не вспоминать.
Соседей я увидела лишь на третий день после происшествия. На этот раз сама оказалась случайным свидетелем непредназначенного для чужих глаз спектакля. Сбегала за хлебушком, что называется. Проще говоря, решение прикупить себе что-то на ужин привело меня в коридор гостиницы как раз в тот момент, когда из лифта вывалились двое.
Брюнет – тот, что с бородкой – волок на себе лысого, прозванного кудрявым. Хотя приятель не отличался богатырским телосложением, брюнет явно устал, лоб его блестел от пота. Когда парни были шагах в трёх от меня, пахнуло таким винным букетом, что я невольно задержала дыхание и прижалась к стене, чтобы нетвёрдо стоявшая на ногах парочка не задела меня по пути. Писклявый висел бесформенным мешком и, несмотря на то, что голова его безвольно болталась, непрерывно трепался. Пьян в нулину, а ещё что-то вещает, даже странно.
Лифт, судя по звуку, уехал на другой этаж, я продолжала наблюдать за брюнетом, Он остановился около тринадцатого номера и пытался удержать друга одной рукой, чтобы другой достать ключ. Получалось плохо. Едва хватка ослабевала, лысый подгибал колени, сползая вниз, и принимался визжать ещё противнее.
– Извините, – обратился ко мне брюнет совершенно трезвым голосом. Да-да, тем самым умопомрачительным баритоном: – вы не могли бы помочь?
– Что такое? – Я отлипла от стены.
Незнакомец, продолжая обнимать приятеля, показал глазами на карман своих джинсов:
– Достаньте, карточку. Иначе, я уроню этого придурка.
– Кхм… – смутилась я. Однако подошла, аккуратно просунула пальцы в карман, уцепилась за пластиковый прямоугольник и вытащила его.
Не сразу смогла дышать. Что-то настолько интимное было в этих движениях, что лицо моё запылало. Не заметила, как прикусила губу, дабы вернуться к реальности.
Протянула карточку парню, тот покачал головой, показывая, что не может высвободить руку:
– Откройте, пожалуйста!
Он посторонился так, чтобы я смогла подойти к двери. Я вставила карточку, нажала на ручку и толкнула дверь. Та распахнулась, показав прихожую, в точности такую как моя: небольшой пятачок с вешалкой и обувницей, налево дверь в санузел, прямо арка в комнату.
Брюнет вместе с вялым, но речистым другом стал протискиваться в проём, пьяный дёрнулся всем телом, обернулся и протянул руку в мою сторону:
– С-с-с-пс-сибычики… вы так нам пымыгли…
– Идём! – встряхнул его приятель, увлекая в комнату, однако лысый упирался, глядя на меня и морща лоб в тщетной попытке удержать глаза открытыми:
– Пригла-с-си даму! Она крас-сивая… ик… и добрая. Тим, ты должен на ней женитьс-с-ся.
Что ответил баритон, я не услышала, оба парня скрылись в комнате, оттуда доносились лишь пьяные вопли и стук падающих на пол ботинок. Я осторожно прикрыла дверь, оставив карточку в щели замка, и пошла к себе. Меня разбирал смех. Скинула туфли, повесила плащ на крючок, бросила сумочку на тумбу и только теперь перестала безотчётно улыбаться: