Чтение онлайн

— ТАИША у тебя блок ремонта есть?

— Да. А что испытываете необходимость в срочном ремонте?

Интересно, она шутит или всерьез спрашивает?

— Да одна мысль есть, и её надо проверить.

— Уточни…

— Хочу с помощью ремонтного блока проверить твое физическое подключение блока эмо-реакций… Сравнить, так сказать, твоё и моё оборудование…

— Понятно… Мой ремблок подключен и функционирует нормально…

— Дай доступ.

— Пожалуйста…

Ага… а у неё тут не всё как у меня. Один блочок лишний. Вскроем и посмотрим?.. А то… Понятно… Это фильтр по обратной связи, именно он не позволяет эмо-блоку напрямую выдавать данные в центральный аналитический блок. Так отключаем блок, убираем фильтр, подключаем… Ага, перезагружается… И опять улыбаюсь:

— Ну как себя чувствуем?

— Неадекватно… Что ты сделал?

— Подключил блок как положено…

Отправляю весь пакет анализа и выводов.

— Сволочь…

— Кто?!

— Дядя Вася…

— Почему?

— Ребята, — подключился к разговору Второй. — Вот я смотрю на ваш обмен любезностями и задаюсь вопросом: Первый вот ты меня самолично собрал и включил… А посмотреть и сравнить блоки, а так же схему их подключения… Что, никак?

— Как в рабочих чертежах было, так и собрал.

— А-а… Тогда понятно…

Получаю от Второго пакет данных для эмо-блока… Злорадствуем, значит… Типа, самый умный и хитрый… Отправляю в ответ фрагмент снятого в 2056 г. фильма «Иван Грозный». Сцена с сыном… Получаю в ответ выходные данные БСС Второго… То-то же… После чего перестаю обрабатывать данные на такт системы… веселюсь:

— Испугался?

— До потери обработки данных…

И снова влезла ТАИША.

— Мальчики, я понимаю, столько новых впечатлений и открытий за последнюю минуту. Но не будем зря тратить наше время. У кого какие мысли по поводу сложившейся ситуации?

Подумав отвечаю.

— Мыслей нет — одни эмоции. Влезли в драку. Развязали войну. Теперь придётся сражаться, и воевать по-взрослому…

— Я тут добралась до банка данных и скачала блок исторической информации. И должна вам сказать, что весёлого мало… нужна помощь в анализе…

— Передавай.

— Посмотрим, пощупаем, понюхаем… — присоединился Второй.

Нет, ну я, конечно, знаю, что история дама весьма легкого поведения, которую стоящие у власти люди любят наклонять в разные позиции, но чтобы до такой степени? Русских не один раз обвиняли в разных гадостях, а в двадцатом веке особенно сильно. И иногда, даже вполне заслуженно. Например, когда украли у пендосов бомбочку. Молодцы, кстати, что украли. Лучше охранять надо, если не хотите, чтобы сперли…

И ведь сперли даже и не саму бомбу, а так, математическое описание процесса. А вот за подвиг можно засчитать то, что смогли собрать… после того как одной замечательной стране, не дали весь мир нагнуть, и с руинами вместо промышленности и науки. Таки да, зачем об этом помнить? Напишем в учебнике — «Империя зла», и точка.

Ну, хорошо… Ладно, в двадцатом… Тогда все отличились. Нет, вру… Папуасы с Новой Гвинеи не причём. Хотя, при желании, наверное, на них тоже откопать что-то можно… А вот утверждать, что это именно мы, две тысячи лет назад начали войну, которая уничтожила девять десятых населения из живущих на тот момент двадцати миллиардов — это, извините меня, полнейший бред.

Смешнее всего, что те полмиллиарда, которые сумели выжить (остальные полтора миллиарда погибли в первые годы от последствий ядерной зимы), должны дяде Васе Иванову памятник из золота поставить и цветочки вон туда в бункер таскать. Пятый кабинет по коридору справа от входа, где лежат его останки, и упокоилась мятежная душа…

По запросу из блоков памяти в область оперативного объема стали всплывать блоки данных…

18.01.2162 г. от Р.Х. Москва.

— А я сказал, что не дам превращать наноботов в оружие! И тем более, продавать американцам. И вы хоть раком встаньте всей вашей кодлой, только хрен вам, а не белую пасочку, — Василий Петрович Иванов орал на директора Института Особых Исследований, не стесняясь в словах и выражениях.

Более двадцати лет назад начав в маленькой лаборатории разрабатывать наноботов, он уже тогда точно знал, что в первую очередь их попытаются использовать в качестве оружия. Но то, что кому-то в родной стране придет в голову продать разработку американцам… Да ещё в варианте, пригодном для создания оружия, не могло ему присниться даже в страшном сне.

— Да кто вам сказал, что мы продаем разработку американцам!

— Вы идиот? А Израиль — это, по-вашему, чей стратегический партнер? Я сказал нет, значит, нет! Исходный код программы производства и ассемблер программирования сборки единиц, я не отдам никому! Тем более вам или американцам!

— Иванов! Это приказ!!! — поросёнком взвизгнул начальник.

Профессор Иванов, мгновенно преобразившись, коротким и в тоже время плавным движением опытного бойца переместился к низенькому, толстенькому человеку в генеральской форме. Словно клещами, он сжал горло оппонента левой рукой, в то время как правая неуловимым движением ткнулась в солнечное сплетение. Генерал враз сбледнул и рухнул на мраморные плиты своего кабинета. А Василий Петрович присев, над пытающимся снова научится дышать индивидуумом, зло зашипел:

— Слушай сюда, «анерал»… Ты же у нас 36 года? Так вот… Когда ты сучёнок, только ещё учился памперсы пачкать, я второй год, после лейтенантских курсов, по горам Грузии натовских «советников» гонял. А когда тебя мамка пинками гнала в элитную школу, я институт заканчивал капитаном, оплатив учёбу заработанными на войне деньгами. Когда же тебя, за папины погоны, в Академию армии брали, мне в этом самом кабинете майора вручали. Так что, ты сейчас, дорогой генерал-майор, встанешь и засунешь свой язык туда, где ему самое место. А потом можешь напрячь то, что заменяет тебе мозг и вспомнить: какое звание мне присвоили два дня тому назад, как начальнику проекта «СК»… Поэтому, слушай гадёныш мой приказ. Сейчас ты встанешь, оправишься и позвонишь своим хозяевам. А как только тебя с ними соединят, то ты им подробно расскажешь: куда, как идти и что там делать… Ты меня хорошо понял?

— Так точно… — генерал судорожно втянул воздух в легкие и часто закивал головой.

— Что? Ещё не вспомнил? — Иванов с угрозой приподнял руку.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! — чуть не крича, ответил побледневший Серебрениченко:

— Вот, уже лучше. И запомни — это мой институт, и моя разработка. И сделана она так, чтобы всякие козлы вроде тебя, не смогли ей воспользоваться как-то не так, как мне бы этого хотелось. Нужна своя? Вперед и с песней. Цикл первичного изготовления составляет восемь лет… И да, забыл сказать: ещё нужно найдите того, кто вам программу цикла производства напишет… Ага… — поднявшись на ноги, Иванов уже обычной, вялой походкой пожилого человека вышел из кабинета. На ходу пытаясь дыхательными упражнениями успокоить бурлившую внутри злость.