Чтение онлайн

Вот, к примеру, озеро, охватившее с двух сторон склоны крутобокой, но не очень большой горы. Не горы даже, так, горушки. Прямо посреди обширного водного пространства, с достоинством корабля, попирает озерные волны самый настоящий дом. Сталкер Крот построил его поверх настила, которым скрепил несколько полупустых железнодорожных цистерн.

Вот генералы Соколенко и Решетников. Бывшие генералы. Теперь, это сталкеры Буль и Хомяк. Потеряв память после атаки одного из страшнейших монстров Зоны, они обрели способность ощущать присутствие аномалий задолго до того, как их обнаружат приборы.

А вот и капитан Сенников. Еще один новоявленный сталкер. Еще один странный мутант. Наверное, только благодаря ему я перестал бездумно бродить по руинам своей памяти и вновь могу наблюдать, оценивать и размышлять.

Я незнаю, как ощущают ловушки-аномалии сталкеры-дисары. И не могу предсказать, как поведет себя в следующую минуту «ментальное зеркало» внутри сталкера Штыка, которым стал капитан Сенников. Но я чувствую, что от этого капитана тянется какая-то странная нить и в мое прошлое. Хотя впервые этого человека я «увидел» всего лишь месяц назад.

Штык сидел на краю платформы и бездумно разглядывал далекий, заросший густым темным лесом, берег. Под ногами плескали в бессильном негодовании крохотные волны, накатываясь ряд за рядом на бока равнодушных полупритопленных цистерн, и безрезультатно теряя в этой бесконечной атаке одну ветро-водяную дивизию за другой. Справа, вздымаясь из воды полуразрушенным зубом, над озером и домом громоздилась гора, закрывая лесистой верхушкой большой кусок вечно серого неба Зоны. Слева, в сторону самого близкого участка берега, неспешно удалялась лодка с двумя гребцами.

Несмотря на обычную осеннюю прохладу, Штык оставил куртку дома, благо старый свитер Крота пришелся ему впору.

Позади, тихо скрипнув, открылась дверь. Штык слегка напрягся, пытаясь почувствовать изменения внутри. Все было как обычно. Может, в этот раз не сработает?

— Крот? — неуверенно спросили сзади.

— Нет, рядовой, это я. Штык.

— Мой генерал! — обрадовался Хомяк, полностью отворил дверь и вышел на платформу.

— Теперь узнаешь? — с печальной иронией спросил Штык.

— Как пелена с глаз упала, мой генерал, — чуть виновато ответил Хомяк. — Но вы же знаете…

— Сколько раз говорить. Не «вы». На «ты» разговариваем.

— Так точно, товарищ генерал, — неуверенно сказал Хомяк.

— Давай оправляйся и умывайся. Завтрак сейчас соорудим.

— Разрешите немного побыть на воздухе, мой генерал, — Хомяк приложил руку к груди и сделал несколько глубоких вдохов. — Одышка мучает. В остальном — совсем уже сегодня хорошо. Может даже, Крот разрешит убрать эти камни.

Два оранжево-серых окатыша, привезенных Кротом откуда-то с верховий ближайшего ручья, выглядывали из-под повязки блестящими округлыми боками. Если бы не абсолютная уверенность старого сталкера в лечебной силе этих артефактов, покоиться бы им давно на дне озера. Но Крот после каждой перевязки обязательно фиксировал камни на груди своего единственного пациента. И, по всей видимости, с пользой для дела: поправлялся уже далеко немолодой больной без каких-либо осложнений.

Штык, не говоря больше ни слова, поднялся, и принес с другого конца платформы легкое складное кресло. Хомяк немедленно устроился в нем, и принялся изучать окрестности.

— Буль с Кротом опять поплыли «хребтовую константу» изучать? — спросил он, глядя вслед удаляющейся лодке.

— Нет, сегодня дальше пройдут. До того берега, и там пешком. На целых три дня собрались, — Штык снова уселся на краю платформы, свесив ноги над водой. — Какая-то аномалия за рощей линь-сосен давно уже росла-росла, да и выросла. Крот с самого утра своими ноутбуками шуршал, камеру и регистраторы готовил. Ладно, хоть потом успокоится. Наверное несколько дней будет данные анализировать да отчеты строчить.

Они замолчали, думая каждый о своем. За последние недели Штык проникся особой красотой окружающих пейзажей. И вода в озере, и низкие тучи над головой, и даже гора каждый день были снова другими, мало похожими на то, чем были еще вчера. Во многом, это, конечно, зависело от аномалий, количество которых вокруг озера и, особенно, под водой исчислялось, по словам Крота, сотнями. Днем их активность выборочно росла и менялась по определенному графику, создавая причудливые картины из воды и пара. Ближе к вечеру, в первых сумерках, под водой все заметнее становились красные и синие вспышки, создававшие в сочетании все с тем же паром, невероятной красоты объемные движущиеся картины.

— Как у тебя сегодня? — спросил Штык, не поворачивая головы. — Не болело?

— Не болело, мой генерал. Чешется вот только под повязкой, но Крот чесать не велит. Говорит, что надо потерпеть немного, а ежели уже совсем никак — каменюку зеленую сверху прикладывать. Но сколько не прикладывал — не помогает что-то.

Первые дни после ранения Хомяка, Штык подолгу сидел на краю платформы, целиком погружаясь в прихотливую игру стихий, и отрешаясь от тяжелых мыслей, грызущих его изнутри. Правда, с каждым днем забываться становилось все сложнее. Потом Крот строго объяснил своему гостю, что в его хижине бездельникам не место, и стал поручать всяческую хозяйственную работу, заботливо контролируя, чтобы бывший капитан не сидел без дела ни минуты. И постепенно, вязкое напряжение начало отступать, подобрало когти и спрятало клыки.

Отошел в далекое прошлое и почти забылся Олег Павлович Иволгин, невольное предательство которого вырвало капитана Сенникова из размеренной армейской жизни и загнало в самое сердце Зоны. Притупилось чувство вины за смерть усиленного квада «Долга» и тяжелое ранение Хомяка. В привычную реальность превратился тот факт, что к прежней жизни капитан Сенников уже не сможет вернуться никогда. И если бы не странности, день ото дня проявлявшиеся все сильнее, можно было бы вообще забыть обо всем, и погрузиться в обычную беззаботную, почти курортную, жизнь.