Чтение онлайн

Раз перед тобой положили такой неоспоримый документ, как стих из корана, и доказали, что ты должен следовать по этому, а не по какому-либо иному пути, тут уж ничего не поде-лаешь. Хочешь не хочешь, ты должен идти по указанному пути.

Как ни было ужасно для Гаджи-Рамазана толкование это-го стиха корана, но для него, истого мусульманина, другого выхода и не могло быть.

Стало быть, Шахрабану должна временно сделаться же-ной другого.

Кого же?

Мне кажется, что такой вопрос поставит в затруднительное положение любого мужа, имеющего жену.

Как может Гаджи-Рамазан спокойно взирать на то, чтобы его любимая жена вышла замуж за другого мужчину?

Ведь он же от своей жены не отказывается! И не только не отказывается, а по ночам даже страдает по ней и не может уснуть.

Но вот наш Таджи-Рамтзан вспомнил о чем-то, и вздох облегчения вырвался из груди. Вздох этот был настолько целительным, что все горести, заставлявшие болеть его сердце, весь груз, давивший на пего своей неимоверной тяжестью, были сразу устранены, и перед Гаджи открылся путь к спа-сению.

Гаджи-Рамазан про себя решил женить на своей жене ис-топника бани Кебле-Имамали.

Это был тихий старик, иранец, лет шестидесяти, вечно гряз-ный, угрюмый, отвратительный. С утра до вечера он занят был тем, что из всех караван-сараев города таскал к бане навоз, разбрасывал его на крыше бани сушиться, а затем сгребал сухой навоз в банную печь и грел воду.

Кебле-Имамали не имел ни семьи, ни дома и спал в пред-баннике. Был очень беден и потому старался всячески угож-дать Гаджи-Рамазану, дни и ночи возился с навозом, чтобы не лишиться куска хлеба, который он получал за свой труд.

Идея, пришедшая в голову Гаджи-Рамазану, показалась ему очень легко осуществимой. Но на деле получилось иначе.

Гаджи полагал, что формально будет заключен брак между Кебле-Имамали и Шахрабану, та станет по закону женой Кеб-ле-Имамали и больше ничего. Кебле-Имамали будет продол-жать свою возню с навозом и печью, а Шахрабану останется жить, как и сейчас, у своего отца Гаджи-Асада.

Пройдет некоторое время, брак по всем правилам будет расторгнут, и, когда наступит установленный срок, Гаджи-Ра-мазан снова оформит свой брак с Шахрабану и возьмет ее к себе домой.

И таким образом дело будет улажено.

Увы! Какие обманчивые надежды!

Все моллы и улемы города сошлись на том мнении, что, пока Кебле-Имамали не будет близок с Шахрабану, то есть не сделает ее своей не только формальной, но и фактической женой, этот брак не будет рассматриваться как настоящий и, таким образом, Гаджи-Рамазан лишится возможности вернуть жену себе.

Рассказывали, что это обстоятельство создало для Гаджи-Рамазана большие хлопоты.

Он обращался к отдельным моллам, спрашивал знатоков шариата, изучил все возможные пути обхода канона, растра-тил массу денег, наконец решил поискать выход у самого Кебле-Имамали, о чем-то долго втайне с ним договаривался.

Мне думается, что никакого выхода он так и не нашел.

Как-то я обратил внимание, и все соседи видели, что Гаджи-Рамазан снял в своем районе временную комнату для Кебле-Имамали, обставил ее необходимыми вещами, обновил одежду Кебле-Имамали и тогда привел к нему Шахрабану.

После этого часто случалось, что мальчишки нашего района, видя Кебле-Имамали идущим к себе в новую комнату, подни-мали его на смех и так приставали к нему, что тот, выйдя из себя, брал с земли камень и бросал в мальчиков.

Самое смешное, однако, было в том, что Гаджи-Рамазан, хотя и не оставался, да и не имел права оставаться ночью с Шахрабану, днем по старой, уже укоренившейся привычке по-купал на базаре мясо, хлеб и с корзиной в руке приходил к Шахрабану. Остановившись в дверях, он вызывал ее. Та подхо-дила к двери, закутанная в чадру, как посторонняя женщина, и, приняв через полуоткрытую дверь корзину, уносила в ком-нату.

По словам близких соседей, Гаджи только спрашивал Шах-рабану:

– Ну, как поживаешь?

В самом начале Гаджи поставил Кебле-Имамали условие, чтобы тот поскорее дал развод Шахрабану. Не знаю, что там у них произошло, но дело с разводом затянулось на несколько месяцев.

Поговаривали, что Кебле-Имамали не хочет разводиться с Шахрабану, потом пошел слух, что он требует от Гаджи-Рамазана несколько сот рублей отступных. Были и такие разговоры, что между мужьями произошла сильная стычка из-за Шахра-бану.

В конечном счете все же дело как-то уладилось.

В один прекрасный день сказали, что Кебле-Имамали дал развод Шахрабану, а через некоторое время стало известно, что Гаджи-Рамазан заключил брак с Шахрабану и привел ее к себе домой.

* * *

Этим своим рассказом я преследовал одну цель.

Хочу заметить, что такие дела, когда муж после третьего развода со своей женой не может снова жениться на ней, пока ее не выдадут за постороннего мужчину, не новость. Известно, что среди благочестивых мусульман такие случаи бывали довольно часто, и никто тогда не удивлялся этому, никто не возражал и не возмущался.

Также известно, что наша эпоха - другая эпоха. Теперь муж с женой может и поссориться и помириться, и на шари-атский брак или развод посредничество Кебле-Имамали им не нужно.

Не нужно потому, что теперь уже люди нашли путь к сво-боде, научились жить свободной жизнью.

1927