Чтение онлайн

— Пратцы, дайте воты напиться, а то так шрать хочется, что и переночевать некте, — выпалил эстонец Эдуард Гиллы.

— Зяблицкий, что ты разлегся, как барон? Корми… Проголодались, что волки, — набросился на старшину Бугримович.

— Опоздали, да еще с претензиями, — огрызнулся старшина, но тут же послал Селезнева в хозяйственное отделение за обедом. Напомнил: — Подогрейте там…

Вошел командир отделения Яашка Иванов, увидел меня и доложил о возвращении.

— Где Землянко? спросил я.

— Прямым сообщением в штаб подался.

— Что нового?

— Новостей куча… Появилась дивизия «Галичина» и кое-что похлеще, — ответил Иванов.

Я не стал расспрашивать подробности и поспешил в штаб дивизии.

Двое суток пробыли мы в Руде Ружанецкой. Уже прошло четыре дня после объявления приказа о переформировании соединения. В подразделениях проведены митинги. На открытых партийных и комсомольских собраниях обсудили задачи в связи с переходом на новые штаты. Везде кипела работа. Только я по-прежнему на что-то надеялся и не помышлял о переходе в полк.

Хотя новое назначение и было повышением в должности, однако не скажу, чтобы оно меня обрадовало. Даже наоборот. Сразу же после военного училища я попал в разведку. Войну начал командиром разведывательного взвода, был помощником начальника штаба полка по разведке. Окончил разведывательные курсы при штабе фронта. В тыл врага был направлен для ведения разведки… Привык к партизанским разведчикам.

Кроме того, я почти не был знаком со штабной работой и недолюбливал ее. Почему-то среди молодых офицеров укоренилось мнение, что штабная работа — удел стариков. Я в этом отношении не был исключением. Поэтому всячески противился назначению на должность начальника штаба, а когда это назначение состоялось, затягивал его выполнение.

Дело чуть не дошло до размолвки с Давидом Бакрадзе.

— Вано, зачем не хочешь со мной работать? — допытывался Бакрадзе и никаких доводов с моей стороны не брал в расчет. Принимал все как личную обиду.

Я дважды имел неприятную беседу с командиром дивизии и все же надеялся остаться в разведроте. Но эти надежды рухнули в один миг.

Когда я вошел в штаб, Вершигора не дал мне и рта открыть, спросил:

— Ну как, долго волынку будем тянуть? Давиду одному трудно.

— Поймите, Петр Петрович, не в моем характере с бумагами возиться. Моя стихия — разведка.

— Эх, молодо-зелено, — покачал головой Вершигора. — Что же, ты намерен всю войну ротой командовать?

— Во всяком случае до соединения с частями Советской Армии.

— А дальше что?

Я промолчал.

— Видимо, ничему ты не научился ни в штабе полка, когда был помощником по разведке, ни в разведотделе штаба фронта, — с сожалением сказал комдив. — Садись, буду тебя уму-разуму учить.

Выждав некоторое время, как бы собираясь с мыслями, Вершигора спросил:

— Тебе знаком термин: разведка — глаза и уши армии?

— Еще бы!

— Так эти глаза и уши действуют сообразно тому, куда их направит мозг. А мозгом армии является штаб, — терпеливо втолковывал мне Петр Петрович. — Не будем далеко ходить за примером. Возьмем тебя. Чьи задания выполняешь?

— Командира и штаба, — ответил я.

— Штаб — орган управления. Но чтобы отвечать своему назначению, в нем должны работать грамотные, мыслящие офицеры, — Вершигора сделал ударение на слово «мыслящие». Помолчал, давая мне время осознать важность сказанного, затем привычно зашагал по комнате и продолжал: — В штаб стекаются все данные о противнике, о своих войсках, о местности, о населении… Добыть эти сведения — это весьма важно. Но надо еще умело ими воспользоваться, — он вдруг остановился и неожиданно спросил: — Кстати, ты в шахматы играешь?

— Немного, — ответил я, не догадываясь к чему он клонит.

— Как немного? Но хоть на один ход видишь вперед?

— Во всяком случае, пытаюсь заглянуть…

— Ага, все-таки пытаешься проникнуть в замысел «противника»? Тем более это качество необходимо штабнику. Начальник штаба должен быть гроссмейстером своего дела. Он обязан видеть на много ходов вперед. Сделать это возможно лишь после всестороннего, глубокого изучения и обобщения всех поступающих данных. Но мало изучить материал. Главное — сделать правильные выводы, разгадать замысел неприятеля. А затем уже предпринять ответные шаги, чтобы сорвать тщательно разработанные планы врага. Этим-то и занимается штаб. Уразумел?

— Чего здесь не уразуметь.

— А говоришь, с бумагами возиться? За этими бумагами — человеческие жизни… Начальник штаба — первый заместитель командира, его советчик. Вместе они вырабатывают решения…

— Каждый командир принимает решение, — вставил я.

— Но масштабы? Масштабы разные. Соответственно и тяжесть ответственности неравнозначна. Принятие решения — самый ответственный момент. Представь, что у тебя два-три таких варианта, на первый взгляд, равнозначные. Каждый из них продуман, аргументирован, со своими плюсами и минусами. Твоя задача — выбрать один, самый приемлемый, наиболее полно отвечающий обстановке, осуществление которого приведет к победе. Допустишь ошибку — напрасные потери. Вот здесь-то на помощь командиру приходит начштаба. И лишь после того, как будут взвешены все «за» и «против», принимается решение. И всякий раз, отдавая приказ, не следует забывать, что выполнять его будут люди, за жизнь которых ты в ответе… Не забыл наш разговор об ответственности командира перед своей совестью за жизнь подчиненных?

— Помню.

— Так, может, ты боишься ответственности? — поддел меня Вершигора.

— А разве командовать разведкой можно безответственно? — обиделся я.

— Я этого не сказал. Хотел только напомнить, что отвечать за полк и за роту не одно и то же, — сделав паузу, Петр Петрович продолжал: — Когда-то и я, как ты сейчас, свысока посматривал на штабников. Потом понял: нельзя стать настоящим командиром, не изучив основ штабного дела. При подготовке к вылету в тыл врага много присматривался к работе офицеров разведотдела фронта. Кое-что перенял. Однако настоящую школу прошел здесь — у Ковпака, Руднева, Базымы… У них я научился оценивать обстановку, делать выводы, отбирать главное среди массы информации. И сейчас, чтобы не дать промашки, я всякий раз ставлю на свое место Ковпака и Руднева: как бы они в данный момент поступили, какое бы решение приняли? В этом деле шаблона нет и не может быть, Бои, как и люди, не похожи один на другой. Ты думаешь и планируешь так, а противник мыслит иначе… Некоторые считают: «Командиру что? Начертил на карте стрелу, указал, куда идти, и все». Нет, шалишь! Прежде чем указать путь, надо помозговать. И должен откровенно признаться — одному командиру без помощи штаба редко когда удается принять правильное решение… Да, в лету канули времена, когда было достаточно подать команду: «Шашки к бою! В атаку марш-марш!»— и вести за собой конную лаву. Без штаба не обойтись.

— Прежде чем командовать «шашки к бою», тоже надо знать обстановку, — сказал я, уязвленный таким пренебрежительным отношением к кавалерии.

— Тем более нам не обойтись без этого… Бери пример со своего друга Васи Войцеховича.

— Василий Александрович рожден для штабной работы, — сказал я.

— Вот и присматривайся, учись у него. Кстати, это его идея — назначить тебя начальником штаба…

В заключение Вершигора сказал:

— Я мог бы тебе приказать, но не хочу этого делать. Важно, чтобы ты сам понял — место твое в полку. Там ты нужнее. Решай, время не ждет.