Два сапога — пара
Шрифт:
Следующие пятьдесят претендентов не причинили нам хлопот. Затем жизнь снова начала осложняться.
Девятерых из пятидесяти мы приняли. Остальные по той или иной причине не подошли и достаточно спокойно это восприняли. Общий итог за день приближался к двум дюжинам.
Я начал уже забывать и возмущенного каллерианина и историю с неверной стортулианкой, когда ко мне снова неожиданно явился так называемый Илдвар Горб с несуществующего Ваззеназза-13.
— А вы как сюда попали? — требовательно спросил я.
— Ваш человек не туда смотрел, — весело откликнулся он. — Ну как, не изменили еще своего решения насчет меня?
— Убирайтесь, пока я не велел вас вышвырнуть.
Горб пожал плечами.
— Раз вы не изменили своего решения, я изменю постановку вопроса. Не хотите верить, что я с Ваззеназза-13, я согласен признать себя землянином и поступить к вам на работу.
— Мне все равно, что вы сочините. Убирайтесь или…
— …вы велите меня вышвырнуть. Ладно, ладно. Дайте мне только полсекунды. Корриган, мы с вами оба не дураки, но тот малый, что стоит за дверью, — дурак. Он не умеет обращаться с инопланетянами. Сколько их вошло к вам сегодня без вызова?
Я сердито глянул на него.
— Чертовски много.
— Видите? Он не годится. Что, если вы уволите его и возьмете на это место меня? Я полжизни провел вне Земли; я знаю об инопланетянах все, что можно о них знать. Я вам пригожусь, Корриган.
Я глубоко вздохнул и поднял глаза к потолку.
— Слушайте, Горб, или как вас там, у меня был трудный день. Один каллерианин почти угрожал мне убийством, и один стортулианин, возможно, из-за меня покончит с собой. У меня есть совесть, и она не дает мне покоя. Поймите: я хочу только одного — поскорее со всем разделаться и убраться отсюда. Так что не путайтесь у меня под ногами. Мне не нужны ни новые сотрудники, ни — на случай, если вы снова вспомните о своем инопланетном происхождении — экзоты с Ваззеназза-13. Ну, уберетесь вы или…
В этот момент дверь снова распахнулась, и ко мне вломился Хираал, каллерианин, закутанный с головы до пят в блестящую фольгу и с длиннющей шпагой вместо прежнего бластера. Стеббинс и Очинлек, уцепившись за пояс гиганта, беспомощно волочились сзади.
— Извините, шеф, — просипел Стеббинс. — Я пытался…
Но Хираал, остановившись прямо напротив меня, заглушил его своим рыком:
— Землянин, ты нанес клану Герсдринн смертельную обиду!
Я обеими руками вцепился в разбрызгиватель, чтобы пустить его в ход при первом намеке на действительную агрессию.
Хираал гремел:
— Ты повинен в том, что сейчас произойдет. Я сообщил властям, и ты ответишь за гибель разумного существа! Горе тебе, земная обезьяна! Горе тебе!
— Осторожно, шеф! — завопил Стеббинс. — Он собирается…
Прежде чем мои непослушные пальцы смогли нажать на спуск, Хираал, взмахнув шпагой, с дикой яростью пронзил себя насквозь и ничком упал на ковер. Клинок фута на два торчал из его спины, а по ковру медленно растеклось пятно синевато-лиловой крови.
Я не успел еще среагировать на это неожиданное харакири, как дверь снова отворилась, пропуская трех скользких рептилий с зелеными перевязями
— форма местной полиции. Выпученные золотистые глаза обратились сначала на лежавшую на полу фигуру, а затем на меня.
— Вы Джи-Эф Корриган? — спросил командир отряда.
— Д-да.
— Мы получили жалобу на вас. Заявитель указал…
— …что ваше неэтичное поведение служит непосредственной причиной безвременной гибели разумного существа, — подхватил второй хринский полисмен.
— И вот доказательство, — снова вступил запевала, — труп несчастного каллерианина, несколько минут назад жаловавшегося на вас.
— А посему, — сказала третья ящерица, — наш долг арестовать вас и наказать штрафом в размере ста тысяч галактических долларов или тюремным заключением сроком на два года.
— Постойте! — вспылил я. — Выходит, каждый может явиться сюда с другого конца Вселенной и выпустить из себя кишки, а мне за это отвечать?
— Таков закон. Вы отрицаете, что своим упорным отказом на просьбу покойного вызвали эту прискорбную кончину?
— Ну… нет… однако…
— Невозможность отрицать является признанием. Вы виновны, землянин.
В изнеможении закрыв глаза, я пытался найти выход из создавшегося положения. Я мог бы, конечно, наскрести сотню тысяч долларов, но такая непредвиденная трата все же чувствительно отразилась бы на моем годовом доходе. И я содрогнулся при мысли, что в любую минуту сюда может явиться еще и тот малыш-стортулианин, чтобы тоже прикончить себя в моем бюро. Что же, мне так и платить по сто тысяч за каждое самоубийство? Да при подобных расценках я буду разорен еще до захода солнца!
Мои кошмарные размышления были прерваны появлением самого стортулианина. Пронырнув в открытую дверь, он застыл у порога. Трое хринских полисменов и трое моих ассистентов на миг забыли о мертвеце и повернулись к вновь вошедшему.
Я уже предвидел нескончаемые конфликты со здешним законодательством и твердо решил никогда больше не приезжать сюда, а если уж придется, заранее надежно оградить себя от помешанных.
Стортулианин душераздирающим тоном объявил:
— Жизнь лишилась смысла. Мне не на что больше надеяться. Остается только одно.
У меня мороз побежал по коже при мысли о новой сотне тысяч, брошенной кошке под хвост.
— Остановите его кто-нибудь! Он убьет себя! Он…
И тут кто-то прыгнул на меня, нокаутировал и свалил под стол. Грохнувшись головой об пол, я, должно быть, на несколько секунд потерял сознание.
Когда я понемногу пришел в себя, в стене за моим столом зияла огромная дыра, на полу валялся дымящийся бластер, а трое хринских полисменов сидели верхом на обезумевшем стортулианине. Человек, назвавшийся Илдваром Горбом, встал, отряхнулся и помог встать мне.
— Сожалею, что вынужден был блокировать вас, Корриган. Но дело в том, что этот стортулианин намеревался покончить не с собой, а с вами.
Кое-как я добрался до своего кресла. Осколок, отлетевший от стены, пробил надувное сиденье. Удушливо пахло жженым пластиком. Полицейские надежно фиксировали отчаянно сопротивлявшегося маленького экзота, заворачивая его в прочную сетку.