Шрифт:
Annotation
От всезнающей леди Уислдаун не укроется ни одна любовная история в высшем свете…
Молодой повеса привык видеть в обворожительной леди лишь подругу сестры. Но стоило ей выбрать жениха - нельзя же всю жизнь оставаться старой девой, - как он понимает, что всегда любил только ее и никогда никому не отдаст.
Две повести. Две очаровательные романтические истории…
Посвящаю своей кошке Скэтп, которая любезно разрешает во время работы компьютером сидеть в ее кресле
Карен Хокинс
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Карен Хокинс
Два сердца
Сборник Светские скандалы
Глава 1
«Если бы необычайно холодная погода не представила обществу надежную тему для разговоров (право, при нашей неизбывной любви к обсуждению изменчивой стихии нынешняя суровая зима - подарок тем, кто не силен в светском красноречии), всегда можно было бы отвести душу за счет мисс Элизабет Притчард. Молодая леди неожиданно сосредоточила благосклонное внимание на личности лорда Дарема.
Автор вовсе не отрицает возможности этого союза: в конце концов, мисс Притчард слывет весьма состоятельной невестой, а уж неинтересной и непривлекательной ее никто не назовет (несмотря на очевидную эксцентричность). Однако нельзя не отметить, что она заметно старше обычных дебютанток и, главное, старше самого лорда Дарема.
Итак, превратится ли мисс Притчард в леди Дарем? Возможно, когда замерзнет Темза… о, подождите-ка: Темза уже замерзла.
А это означает, что в наши дни все возможно».
Светские заметки леди Уислдаун 26 января 1814 года [1]
Леди Маргарет Шелбурн решительно подошла к мраморному камину, украшавшему одну из стен столовой.
– Вот!
– величественно воскликнула она и красивым жестом швырнула газету в огонь.
– Вот что я думаю и о самой леди Уислдаун, и о ее скандальных статейках!
Супруг, лорд Джеймс Шелбурн, невозмутимо сидел во главе стола, читал свежий номер газеты «Морнинг пост» и даже не соизволил поднять голову. За десять лет счастливого брака он давно привык к театральным выходкам эмоциональной супруги, а потому не считал нужным изображать интерес. Таким образом, необходимость реагировать легла на плечи брата Мег, сэра Ройса Пемберли.
Джентльмен поднес к глазам лорнет и внимательно посмотрел на пепел, еще недавно воплощавший очередную попытку леди Уислдаун развлечь светское общество.
– Надо же! А мне всегда казалось, что ты обожаешь нашего автора. Во всяком случае, постоянно стремишься как можно быстрее прочитать свежий номер. Вот и сегодня схватила листок с подноса, прежде чем Бертон успел объявить о его прибытии. А по дороге в спешке едва не опрокинула меня вместе со стулом.
– Ничего подобного. Просто наклонилась перед тобой, чтобы… - Леди Шелбурн заметила на лице брата улыбку и сердито топнула миниатюрной ножкой.
– О, так ты дразнишь! Вот в чем твой главный недостаток: никогда не говоришь серьезно!
– Никогда, - согласился сэр Ройс.
– Так чем же тебя разгневала почтенная леди Уислдаун?
– Речь не обо мне. Она написала о Лизе.
Лиза, более известная широкой публике как мисс Элизабет Притчард, с детства неизменно оставалась лучшей и самой близкой подругой леди Маргарет Шелбурн. Они практически не расставались, хотя более непохожих дам пришлось бы искать долго. Хрупкая, светловолосая, безупречно одетая и изысканно причесанная, Мег отличалась живым, но непоследовательным умом - тем самым, который принято называть женским. Элизабет представляла собой неповторимую особу высокого роста, со светло-каштановыми волосами, по-кошачьи хитрыми зелеными глазами и ужасающей манерой одеваться. При этом она оставалась одной из самых умных и логично мыслящих особ, которых Ройсу довелось повстречать на жизненном пути.
– Так что же такого ужасного написала о Лизе леди Уислдаун?
– Утверждает, ни много, ни мало, что мисс Притчард проявляет симпатию к одному из джентльменов, хотя откуда ей знать? Вот почему я попросила тебя приехать сегодня утром, Ройс.
– Маргарет выдержала драматическую паузу.
– Боюсь, Лиза решила выйти замуж.
Слова повисли в воздухе подобно дыму только что зажженной свечи. Лорд Пемберли знал, что не должен чувствовать ничего, кроме раздражения, вызванного мелодраматичностью сестры. И все же новость повергла в шок.
– Лиза? Замуж? Не может быть! Ты ошибаешься!
Ни один человек, понимавший мисс Притчард и проникший в глубину ее сугубо прагматичной натуры, не смог бы поверить в подобную чушь. Родители Лизы умерли, когда дочке исполнилось всего лишь три года, а воспитавшая ее тетушка - сестра матери - скончалась в год светского дебюта племянницы. Так что девушка очень рано оказалась предоставленной самой себе, если не считать старого замшелого адвоката, ее опекуна.
Более слабая духом особа могла бы растеряться, однако мисс Притчард взяла себя в руки и начала активно строить независимую жизнь: купила дом, пригласила к себе престарелую бедную кузину и прилежно училась у адвоката сложному искусству толкового управления немалым состоянием, доставшимся по наследству. В двадцать пять лет, когда светское общество окончательно записало Элизабет в старые девы, она выделила компаньонке приличную пенсию, отселила ее и взяла в свои руки полный и единоличный контроль над всем движимым и недвижимым имуществом.
– Ничуть не ошибаюсь.
– Недоверие явно обидело леди Шелбурн.
– Фамилия избранника - Дарем.
– Впервые слышу.
– Ничего удивительного. Джентльмен в городе недавно. Если мне не изменяет память, он дальний родственник леди Сефтон.
Примерно раз в два года злые ветры заносили в светские гостиные Лондона очередную стаю охотников за приданым, и кто-нибудь из бесцеремонных кавалеров непременно выбирал жертвой Элизабет. К счастью, с помощью Маргарет Ройсу удавалось благополучно устранить потенциальную опасность.
Сама Лиза, впрочем, ничего не замечала. Она с редким скептицизмом относилась как к собственной женской привлекательности, так и к притягательности весьма солидного годового дохода, который к тому же неизменно и устойчиво рос благодаря умному, заботливому управлению. Она казалась вполне довольной собственной судьбой и никогда не проявляла склонности к браку - как и сам сэр Ройс. Во всяком случае, так ему всегда казалось.
– Поверить не могу, что Лиза способна на подобное легкомыслие.