Чтение онлайн

— Что делать будем?

— Сам знаешь, что воля погибшего — закон. Ну, или настоятельная рекомендация к действию. А ты что хотел предложить?

— Примерно тоже. Только думаю, что стоит пойти поискать тот странный автомат, который бросил этот яйцеголовый. На берегу не так много бетонных труб, чтобы бродить часами. Возможно, этот автомат поможет понять характер той временной аномалии. Возможно, что он будет представлять определенную ценность. Интересно, кстати, что товарищей своих он назвал поимённо, но сам не представился. Впрочем, не важно.

— Действительно, не важно. Автомат, говоришь? — Голос Ильи стал задумчивым. Жадность и любопытство заключили союз против осторожности. До указанного места, если по прямой, было метров восемьсот. С поправкой на местные условия и возможные обстоятельства — минут пятнадцать хода. Жадность побеждала. Илья думал, а не использовать ли предоставленные сегодня судьбой шансы полностью. — Они впятером не отбились от стаи слепых псов. Ты предлагаешь сделать это вдвоём?

— Слушай, а тебе не показалось, что застреленная мной собачка была сытой? — спросил Майк.

— Не знаю, может быть. Ты думаешь, что она была в числе тех, что порвали Старого и приятелей нашего умника?

— Ты брезгуешь псами, а я её рассмотрел, как ты помнишь. У неё морда и грудь были в крови. Уже подсохшей. Если она была из той стаи то, вполне вероятно, сейчас идти безопасно. Сам же говорил, что слепые псы объединяются в стаи только под влиянием голода, а потом немного рассеиваются. Скорее всего, они ушли.

— В Зоне не бывает безопасно. Впрочем, ты прав. Возможно, на этом автомате можно неплохо навариться. — Жадность и любопытство победили.

Они двинулись по берегу. Местность была хороша тем, что она была открытой. Видимость хорошая. Это дает определенные шансы на случай встречи с той же стаей или контролёром, если он решил спуститься с крыши и доесть то, что оставили собаки. По идее, они после поедания добычи должны были уйти на свою дневную лёжку. Беда только в том, что неизвестно где она была. Возможно, напарники к ней и приближались. Возможно, Майк ошибся. Но опять же, после боя против пятерых вооружённых людей, стая должна была уменьшиться как минимум вдвое. Можно отбиться. Контролёра вроде не видно.

Как и планировалось, дорога заняла пятнадцать минут. Бетонная труба лежала на берегу, одним концом в воде. С высокого берега не было видно ни угрозы, ни автомата. Впрочем, надо сменить точку обзора. Трава не высокая, но густая. Еще через пять шагов Илья, больше занятый отслеживанием окружающей обстановки, споткнулся о предмет поисков.

На первый взгляд, действительно похоже на АКСУ. В глаза бросались только мелкие отличия цевья и дизайна рожка. При внимательном осмотре стали заметными отличия посерьёзней. Автомат перестал стрелять не от того, что закончились патроны. Просто заклинило, а учёный запаниковал и не передернул затвор, не выбросил перекосившийся патрон. Майк это проделал и поднес маленький артефакт к самым глазам. Что-то не правильно. Сталкер отщелкнул из своего сменного магазина другой патрон и сравнил с находкой.

На глазок тот, что был извлечен из измененного оружия, был очень похож на классический 7,62х39. На самом же деле, как понял Майк, зажав оба между большим и указательными пальцами правой руки, калибр был чуть меньше, а длина патрона чуть больше. Примерно 6,5–7.0 х 42–44. Маркировка на донце была на вид обычной. Буквы на вид русские, цифры арабские.

Майк передал патрон товарищу. Илья смотрел на находку не очень долго, но странным взглядом. Какое-то темное сосредоточение было в нём. Так смотрят в прицел, наблюдая за своим давним и беспощадным врагом, который ничего не подозревает и занимается повседневными делами. Строит планы на будущее, которого у него нет. Наверное, Илья на самом деле ненавидит Зону. В его руках было изделие Зоны, которое раньше в них не попадало. Сосредоточение и квинтэссенция всего не понятного и бесконечно чуждого, сконцентрированного на этой несчастной земле сжалась до совершенно обычного изделия из стали и латуни.

— Знаешь, напарник, нам и вправду стоит побывать на Янтарном озере. У меня к Сахарову теперь есть несколько вопросов.

Майк кивнул, еще раз осмотрел окрестности и прислушался к своим чувствам. Контролёра вроде глазами не видать, извилинами не ощущать. В бинокль была видна поляна, на которой погиб Старый и остальные. Видит око, да зуб неймёт — слишком близко к забору «Агропрома». Хорошо было бы оттащить тела в ближайшую «жарку» или, на худой конец, в «студень», предварительно обыскав. Ещё лучше было бы забрать тот полевой исследовательский комплект, упоминаемый в записи и который лежит где-то на первом этаже. Но это будет через чур. Разумный риск и самоубийственный — две большие разницы, как говорили давным-давно в Одессе. Хотя есть ли в Зоне риск разумный — вопрос достойный сталкеров — стариков.

Илья, тем временем, обмотал находку ремнем и засунул автомат стволом вперёд в одну из петель на своём рюкзаке. Нести удобно, а доставать не очень. Выжидательно взглянул на Майка. Пора, нечего тут больше делать.

Контролёр наблюдал за двумя сталкерами, уходящими в сторону Янтарного озера неподвижной чернотой глаз. Не многие, очень не многие могли взглянуть в них и рассказать о встрече другим. Иногда глаза сравнивают с монетами, иногда с пуговицами. В отношении контролёра это сравнение было вполне оправданным. Его глаза не вращались в орбитах. Были неподвижными и бездонными.

Контролёр стоял у пролома в заборе, окружавшем НИИ. Раздутыми пальцами правой руки машинально перебирал ямочки и выбоинки в бетоне. Далеко не все из них были продуктом естественной эрозии. Здесь регулярно устраивались сталкерские заставы. Здесь часто стреляли, иногда промахиваясь. Если прислушаться, можно было уловить эхо тех давних боёв. Сталкеры отбивались от мутантов или других людей. Иногда палили от страха, по подозрительным шорохам и теням. До отражений этого прошлого контролёру не было дела — в искалеченной душе бродили другие воспоминания.

В контролёра всю его жизнь стреляли. Первым воспоминанием было, как он шел по длинному коридору, а какие-то люди, немного похожие на сталкеров, светясь ужасом и давя звуковыми волнами, выскакивали из боковых комнат и стреляли. Они обычно промахивались. Потом оружие выпадало из рук, мешая крепко сжимать разрывающиеся от яростной боли головы. Изломанные лица застревали в чёрных зеркалах бездонно-неподвижных глаз. Сейчас мутант почему-то вспомнил миг своего пробуждения и был немного растерян.