Чтение онлайн

— Сейчас к другому вашему знакомцу поедем, губернатором-то гражданским у нас сейчас тайный советник Повалишин Андрей Васильевич, что с персиянами тоже в том походе воевал. Он тогда, помните, ещё был переведён в 3-й Кавказский егерский батальон, с которым и участвовал в Персии в экспедиции против Сурхай-хана Кизыкутыкского.

— Я же тогда после Дербента …

— Эх, старость, и забыл совсем, что Валериан Зубов вас тогда с ключами от Дербента к матушке Государыне послал. Эх, Павел Петрович, царствие ему небесное, подарил бусурманам назад всю землицу, что мы кровью полили своей, сколько солдатиков русских полегло. А Дербент! Эх, жалко.

— Наш снова Дербент, взял я его на копьё. Теперь сам хан Дербенский, — успокоил ветерана Брехт.

— Хан! Дербент? Так нет же войны на Кавказе? — отстранился генерал и даже шрам свой стал поглаживать. Жутко всё-таки смотрится.

— Так уж получилось. Павел Семёнович, со мной на коронацию приплыли почти три сотни горцев, там князья есть и прочие знатные господа, их бы на денёк приютить, накормить. Коням корма добыть. И ещё со мной около сорока русских, которых я из плена выкупил в Дербенте, их бы тоже принять.

— Ох, и чудеса вы Ваше сиятельство рассказываете …

— Выше высочество, я теперь. Эфенди хазретлири хан Дербентский Петер.

— Ох, чего деется. Поехали быстрее к Андрею Васильевичу, всё подробно расскажите, а насчёт людишек не беспокойтесь. Сейчас же команду дам накормить и обустроить абреков ваших и пленных освобождённых.

— Михаил Семёнович, отдай их высочеству коня и дай команду казакам всем сюда. Три сотни горцев диких нужно на глазах держать, — подозвал Попов поручика, что с ним приехал.

— Ну, это правильно. Народ голодный и злой в основном. Многие очень плохо морской круиз перенесли. Не моряки, сам страдал неимоверно. Ох, стойте. Там девушки. Как бы чего не вышло. Их нужно с собой забрать. Нет у вас брички или кареты?

— Как и положено хану гарем сразу завели, Пётр Христианович?! — забулькал Попов. Шрам налился кровью и дёргаться стал. Ужас ужасный.

— Почти. Танцовщиц решил Александру показать.

— Ох и выдумщик вы, как там — хазретбули!

— Хазретлири.

— Поручик, пошли кого из казаков срочно в город за бричкой. Показывайте ваш гарем пока, Ваше хазретлибийство.

— Ваньша, давай гони девок с корабля сюда.

— Ох, ти, мать честна!!! Свят, свят! Чего ж они в прозрачном во всём! Нда, не стоит их тут одних оставлять. Не миновать беды. Сам броситься готов.

Событие седьмое

Кому хорошо, тот забывчив, кому плохо — памятлив

Цицерон

Интересно, в Астрахани все почти дома оплетены виноградом и к тому же через настоящие виноградники ехали от порта до города. А ещё люди все почти в странной одежде на улице. Халаты восточные, только короткие и меховые шапки на папахи похожие на голове, даже сейчас в жару.

— Кто это? — поинтересовался у Попова Пётр Христианович.

— Заметили, господин хан. Ха-ха! Так почти половина города у нас армяне. Виноград выращивают, вино делают, соляные прииски за ними. Горчицу делают. Мыло варят из рыбьих остатков, саму рыбку солят. Красильни у них есть. Кожу выделывают. Да много чем занимаются, трудолюбивый народ. Но больше всего купцов, конечно, это у них в крови. В Дербент теперь ваш ходят караванами, да на судёнышках малых, в Тарки. До Баку добираются. Нефть там покупают.

— А что делают из нефти? — осматривая кланяющихся им людей, спросил Брехт у генерала.

— Да, много чего. В лампах используют, а ещё асфальт делают.

— Асфальт? — опять всё украдено до нас.

— «Асфалос» по-гречески означает «вечный». Есть у него и латинское имя — «битумен» — смола. Это армянцев греки местные научили делать. Смешивают песок и мелкий камень с нефтью и дорожки у себя в домах мостят. Да вот смотрите тут у аптеки и улицы часть асфальтом покрыта.

Брехт спешился, даже пальцем пыльный асфальт потрогал.

— А не плавится в жару?

— Знамо, плавится. Так научились. Известняк дробят и добавляют, тогда лучше жару держит, — охотно пояснил генерал Попов.

— Павел Семёнович, а у вас откуда эти познания? — Брехт снова взобрался на своего орловского рысака. Карему запах асфальта не нравился, прядал ушами и дёргал за уздечку, приглашая свалить отсюда побыстрее.

— Так у нас в полку церкву строили в этом годе, вот и решили вокруг асфальтом облагородить. Подсмотрели, как вокруг армянской церкви всё в городе сделано. Армяне и уложили асфальт, выберем время, покажу.

— Вряд ли у меня времени много будет. Я же должен горцев привезти к пятнадцатому сентября к коронации Александра в Москву. А сегодня уже седьмое августа. Чуть больше месяца осталось.

— Жаль, хотелось бы вас про жизнь в столице порасспросить, да про овладение Дербентом. Всё, приехали. Андрей Васильевич приболел, дома уже неделю. Простыл. Кхекает. Вот тут губернатор и проживает с семейством.

— Не плохо.

На самом деле это почти дворец настоящий: колонны ионические даже со всякими завитушками есть.

Губернатор был лишь чуть старше Брехта, не больше сорока точно. Только одновременно с этим видно было, что немощен человек, как бы не чахотка, в смысле туберкулёз, у него. Нужно подальше держаться. Ещё заразит. Да, даже если просто грипп какой, то и в этом случае не хотелось бы в дороге заболеть.

— Добрый день, Ваше превосходительство.

— Пётр Христианович! — точно знает. Охо-хо. Сейчас начнётся: «А помнишь»? Нет. Не помнит ничего этого Брехт. — Так это вы шуму понаделали. На трёх бусах приплыли, сказывают. В купцы подались. А что это за наряд на вас странный. Как хан какой Нахичеванский, — поднялся с большого кресла Повалишин.