Дверь
Шрифт:
К тому же когда он ходил в женихах, то вовсе не знал, кем был его тесть, его вообще это не интересовало, - он был влюблен, а впереди предстояла разлука:
он кончал университет, а невеста была лишь первокурсницей. Им обоим ни до кого не было дела! Они думали только друг о друге и говорили только о себе.
Когда они поженились, тесть был уже на пенсии, потом, правда, пошел начальником охраны в старинный томский вуз, и о его работе в молодые годы стали говорить значительно позже, когда родился Алеша.
Видимо, тесть, долго сохранявший открытую недоверчивость к людям, все-таки верно понял своего зятя и в конце жизни стал с ним откровенничать, стал рассказывать кое-что из времен НКВД. Откровения его походили на исповедь, на покаяние.
Оставалось только прощать...
И все-таки где-то тут был неясный, скрытый грех. Не тестя - его собственный грех. Ему самому надо было бы каяться и просить прощения у расстрелянного отца и двух его братьев - Федора и Александра, - и у их отца, его деда Якова, которого, как давно ему было известно, прежде чем убить, жестоко пытали, добиваясь подписи под признанием в шпионстве.
1989 - 1997. 1989 - 1997.