Чтение онлайн

Незнакомец повернул голову к одному из спутников и выслушал перевод, а затем, широко улыбнувшись, сильно коверкая слова, сказал по-русски:

– Карашо. Спасипа.

Это был весь его словарный запас. И потому дальнейший наш разговор проходил через толмача. Мы все по очереди представились, пожали руки.

Звали господина Мартин Лаубе и являлся он представителем новых хозяев бывшего предприятия Фишера. Сопровождающие господина Лаубе являлись нотариусом и переводчиком.

Дорогих гостей Мишка усадил за стол, мы сели напротив. Мартин Лаубе, не спрашивая разрешения, раскурил папиросу, выпустил дым в потолок. Минут десять мы поболтали с ним о пустом - о поездке, о гостинице, о погоде, а затем, приступили к самим переговорам. Слово взял Мендельсон:

– Михаил Дмитриевич, Василий Иванович, у меня для вас несколько новостей. Какие-то из них хорошие, а какие-то плохие, - он сделал театральную паузу, обвел нас взглядом. Поправив на носу очки, продолжил.
– Итак, новость плохая номер один. Господин Фишер скончался два года тому назад. Плохая новость номер два - нынешние владельцы не заинтересованы в продаже лицензии на производство и шлифовку шаров. Ни при каких обстоятельствах.

Мы терпеливо ждали. Вся эта театральщина была пустой и для нас совершенно не нужной. И потому, не дождавшись нашей реакции, Мендельсон продолжил:

– А теперь новость приятная. Новые владельцы завода Фишера столкнулись с серьезными финансовыми трудностями. У них закончились деньги, начались трудности с развитием и продажами. И потому, когда я прибыл для переговоров по лицензии, они предложили нам выкупить убыточное предприятие целиком. Вместе со всеми долгами, имуществом и правами на изобретения.

Господин Лаубе, что склонив голову, слушал перевод, на этой фразе вдруг закивал головой и басовито подтвердил емким немецким "да" и добавил еще пару фраз. А переводчик озвучил:

– Господин Лаубе, говорит, что он как представитель нового собственника, вправе обсуждать с нами цену как всего предприятия в целом, так и отдельных его частей. Он как представитель уполномочен также обсуждать количество долей, которые вы сможете выкупить, в том случае если у вас будет недостаточно средств для приобретения всего предприятия. Но привилегия, которая вас интересует, отдельно не продается. Только с заводом.

Мендельсон кивнул и продолжил.

– Так вот, господа, я пристально присмотрелся к заводу, долго беседовал с вдовой Фишера, уговаривал ее на продажу невыгодного ей актива и, в конце концов, она пошла нам навстречу. Но цена, за которую она готова уступить завод, мне пока не известна. И потому сумму я попрошу озвучить господина Лаубе.

Немец, выслушав перевод, кивнул и начал через переводчика доносить нам информацию:

– Да, господа, все правильно. Госпожа Фишер готова уступить вам завод со всем ее материальным имуществом и привилегиями за пятьсот тысяч марок.

Я, услышав эту сумму, присвистнул. Сумма прозвучала слишком уж большая.

– А в рублях это сколько?
– спросил Мендельсона озадаченный Мишка, а тот, достав блокнот, быстро прикинул.

– Около ста шестидесяти тысяч рублей.

– Ассигнациями?

– Да.

Блин, дорого! Слишком дорого, не знаю, сможем ли мы быстро найти столько свободных денег. Вот и Мишка остался недоволен.

– Яков Андреич, ты говорил, что у завода есть долги?

– Да, есть такое дело, - кивнул наш главный юрист.
– Чуть меньше сорока тысяч марок. Это долги поставщикам. Еще кредиты в банке на шестьдесят.

– Тогда я считаю, что сумма в полмиллиона марок мне кажется слишком завышенной, - ответил Мишка и Моллер активно его поддержал.

– Подождите, подождите, - вклинился я, перебивая друга.
– Яков Анрдерич, а скажи нам, что вообще представляет из себя этот завод? Сколько человек работает, сколько станков, каковы объемы выпуска и продаж? Это известно?

– А у меня есть фотографические снимки, - бодро ответил Мендельсон.
– Фрау Фишер любезно разрешила мне сфотографировать все, что я захочу. Сейчас, подождите....

И с этими словами он нырнул в портфель и достал пачку фотокарточек. Передал нам со словами:

– На заводе работает около сорока человек, в наличии несколько станков для рубки и шлифовки шаров разных калибров, печь для закалки и прочее. В целом, предприятие выглядит неплохо и мои впечатления сугубо положительные.

На фотографиях завод смотрелся... средненько. Один-единственный цех с немытыми окнами. Везде грязно, пыльно и мрачно. Рабочие в засаленной и прожженной робе, облупленные станки. Все это не производило впечатления на пятьсот тысяч немецких марок.

– Ну, не знаю, - с сомнением проговорил Мишка.
– Как-то все удручающе выглядит.

Мендельсон хмыкнул.

– Михаил Дмитриевич, вы, конечно, меня извините, но вы просто забыли, как у нас выглядят обычные фабричные цеха. У нас все гораздо хуже. Но да, вынужден буду с вами согласиться, на нашем предприятии все намного веселее, чище и светлее.

Мишка еще раз вздохнул.

– Вообще, странно это, покупать завод по фотографиям. Надо бы лично съездить.

– Вот и съезди, - подтолкнул я.
– Через Германию на Дальний Восток. Прикинешь что там к чему, с фрау Фишер обсудишь ценник. Да и просто отдохнешь.

Мишка неуверенно кивнул.

– А стоит ли? Все одно лицензия без завода не продается. Все равно покупать придется. Только полмиллиона вот за это убожество сильно много. Считаю, что красная цена этому предприятию двести тысяч. Что скажет на это герр Лаубе?

А по господину представителю Мишка явно видел желание продать предприятие. И полмиллиона марок был пробным запросом. Он готов был торговаться.

– Что ж, господа, думаю скидка на размер долга выглядит в этом случае вполне обоснованной, - выразил мысль немца переводчик.