Чтение онлайн

Сейчас поздний вечер, почти ночь. В комнате одинокая кровать, в углу ведро для нечистот. Окна нет, только узкая застекленная отдушина под потолком с толстыми прутьями. Кроме моей персоны в камере никого нет. Поговорить не с кем, узнать куда я попал не от кого. Хотя, по приезду сюда меня передавали по документам, записывали мою персону в журнале и расписывались. Так что точно я в охранке.

Я еле дождался утра. Всю ночь не спал из-за пережитого и холода, думал, вспоминал произошедшее. Сидел на кровати, поджав ноги, кутался в свое пальто. И прикидывал на чем же мы могли провалиться. Перебрал в уме все варианты, даже самые фантастические и пришел к выводу, что кто-то на нас стучит. Кто-то, кому были известны наши замыслы. А таких немного. Всего-то пять человек, исключая меня и Мишку. Вроде и причастных-то раз-два и обчелся, а попробуй догадайся. Так я и промучился всю ночь, но так и не смог решить эту головоломку.

Мне принесли поесть — невкусную пшенку на прогорклом масле, кусок черного хлеба, пахнущий кислятиной и стакан крепкого чая. Кое-как впихнув в себя это, я принялся ждать. Прошел час, два. Поднялось солнце и заглянуло скудным лучиком в мою темную конуру. Наконец я услышал звук отпираемого засова, и дверь в мою темницу отворилась.

— На выход, — прозвучал унылый голос меланхоличного стражника.

Поежившись, я вышел. Странно, но наручники на меня надевать не стали. Только толкнули в спину и задали направление:

— Прямо.

Я, заложив руки за спину, неспешно пошел. Затем у второй двери перепоручили меня другому стражнику. Он-то и отвел меня помятого, с заплывшим глазом в кабинет. Постучался, дождался ответа и протолкнул меня внутрь. А там… Зубатов, собственной персоной. Сидел за столом, улыбался мне как старому другу. Увидав, что я нерешительно остановился у порога, привстал, ладонью показал на стул перед его столом.

— Рад вас видеть, Василий Иванович, в добром здравии. Да вы не стойте, присаживайтесь, В ногах правды нет. И пальто свое снимайте, здесь теплее, чем в наших казематах.

Здесь и вправду было жарко натоплено. В камине трещали полешки, испускали жар по кабинету.

Я исполнил его пожелание. Скинул грязное пальто, повесил на стоящую в углу вешалку и присел на стул с жесткой набивкой. Поежился.

— Замерзли? — участливо спросил Сергей Васильевич.

— Ага, — уныло кивнул я. — Не в хоромах ночевал.

— Ну, что ж поделать, — развел он руками, словно извиняясь. — Сами понимаете, иначе никак…. Чайку горячего будете? Для сугреву…. Или вам чего покрепче?

— Можно… покрепче, но только чая.

И Зубатов распорядился организовать нам горячий самовар с угощением. И уже через несколько минут я грел руки об неглубокую фарфоровую чашку и ждал суровой отповеди.

А Зубатов сидел молча, улыбался, смотрел на меня и чего-то ждал. Я, ничего не говоря, отхлебывал горячий напиток. Пауза затянулась.

— Мне, наверное, надо поздравить вас с повышением? — произнес я невесело.

— Спасибо. Да вот уже неделю как тут работаю. За заслуги….

— Поздравляю, — без эмоций сказал я. — Все же в столице ваши способности будут весьма востребованы. Вот и до меня ваши руки добрались. Что за цирк, Сергей Васильевич? Что за нападение? Я вам кто, крестьянин с дырявым лаптем знакомств в столице не имеющий? Я требую объяснения.

Он со вздохом кивнул. Мое раздраженное требование его ни капельки не задело.

— За поздравления спасибо, — меланхолично сказал он. — Вы, конечно же, человек в Петербурге известный, спору нет. И связи кое-какие у вас имеются, я в этом уверен. Поэтому…, Василий Иванович, буду с вами разговаривать откровенно. И вы уж простите — нелицеприятно. Но могу сказать — вам очень повезло, что на вашем пути встретился именно я, а не кто-то другой. Скажу по секрету, я очень горячо попросил Плеве отдать мне вас как моего старого и доброго знакомого, хоть это и не соотносится с моими должностными обязанностями. Мне стоило больших трудов его уговорить…. Вы со своим другом уже довольно долгое время находитесь у МВД в разработке, за вами давно и пристально наблюдают. А теперь вы такую кашу заварили, что вам будет сложно объясниться даже мне. Вы меня понимаете?

— Не очень, — ответил я, решив не раскрываться до последнего. Кто его знает, может Мишкина провокация успешно сорвалась? А мы сейчас просто побеседуем за чашкой крепкого чая, да разойдемся по своим делам.

Зубатов улыбнулся мне.

— Не верите, да?

— Во что, Сергей Васильевич? Не понимаю вас.

— Да бросьте вы, Василий Иванович. Мы с вами взрослые люди. Мы б не стали вас брать, если б не было на то причин. С этим-то вы согласны?

— Да вот я и не понимаю, почему вы на меня набросились. Вроде ничего предосудительного не делал. Ну, разве что, рабочих своих облизывал, да рассказывал об этом всему миру. Многие меня за это и ненавидят. Может вы меня из-за этого и арестовали? Я кому-то наступил на любимую мазоль и не извинился? Как Баринцеву в прошлом?

— Нет, не из-за этого. И, Василий Иванович, мы вас не арестовали.

— А как тогда все это понимать?

— Ну…, - несколько театрально развел руками Зубатов, — можно сказать, мы вас пригласили на дружескую беседу. Только и всего. Признаюсь честно, разрешение у прокурора я на ваш арест еще не получал. А я приказал вас остановить, чтобы вы не натворили глупостей.

Я прикрыл глаза. Тепло в кабинете начинало действовать на меня коварно. Я пригрелся, и бессонная ночь и нервы дали о себе знать. Захотелось спать. Но я мотнул головой, прогоняя дрему, залпом опрокинул в себя чуть остывший чай и, набравшись наглости, попросил налить еще кружечку. Но на этот раз как можно крепче, чтобы меня не разморило окончательно.

— Сергей Васильевич, не понимаю о чем вы, какая дружеская беседа, какие глупости? — продолжил гнуть я свое. — Вы на меня напали, избили, нанесли увечье, а затем бросили в ваши подвалы. Я попросил объясниться вашего помощника, но промычал мне нечто невразумительное. И я не понимаю, в чем виноват. Скорее тут ваша вина — набросились на меня без предупреждения.

— Гм, согласен, не очень аккуратно получилось, мои люди слегка переусердствовали. И я должен принести вам за это свои извинения. Но и вы моих людей поймите. Зачем вы от них убегали? И потом, вы первый их ударили.

— Я принял их за преступников, — нагло заявил я. — А что бы вы на моем месте подумали? Представьте, я спешно покидаю театр, а мне наперерез движутся два амбала с самыми гнусными рожами. Им бы для начала следовало представиться.

Я смотрел на Зубатова открыто, без злобы. А он, умело скрывая эмоции под аккуратными усами, таращился на меня. Опять возникла пауза. Я не знаю по своей истории, каким человеком был господин Зубатов — добрым или злым, любили ли ломать людей или вести задушевные беседы. Но вот по моему небогатому опыту, понимал, что он предпочитает людей уговаривать, переманивать на свою сторону. И вот, имея в виду эту черту его характера, я и решил строить с ним свою беседу.