Двое в лодке

или весёлые приключения хама и истерички.

(начало)

Лежать на куче маленьких тугих пакетов жутко неудобно, даже если ты просто лежишь. Мне же приходилось ещё и стрелять, причём с двух рук, а эта дура вопит в самое ухо и периодически толкается острым локтем. Последний патрон выбил крошки из кирпичей над головой моих противников, я выщелкнул обойму, зашарил в кармане, неужели последняя, блин…

Девчонка, не прекращая скулить, нашарила между пакетами с наркотой пустую обойму, сунула в рюкзак. Хозззяйственная, ёлки зелёные. Я с прискорбием убедился, что карманы пусты и спрятал пистолеты сзади за пояс – поиграли в крутых и хватит, пора вспомнить, кто мы есть и как нас звать. Подхватив девушку под локоть, я толкнул её в коридор, перекатился следом, вздрагивая от звякающих вокруг пуль. Это я везучий или они косые? Да какая, к чёрту, разница? Не сейчас, так через час. Мы слишком много видели, после такого не живут.

Я нашарил в карманах две последние «лимонки», рванул кольца и бросил за дверь, понёсся следом за девушкой, за спиной грохнуло, ударило жаром.

Перед глазами мелькали худенькие лопатки моей спутницы, облепленные мокрой от пота майкой, но всё равно бежит, не жалуется, не предлагает бросить тяжёлые сумки… Молодец она.

А я – дрянь распоследняя. Втянул очкастую ботаничку в бандитские разборки, ещё и ору постоянно, как закомплексованный сержант. Девчонка споткнулась о торчащую из старого бетона арматурину и чуть не грохнулась прямо мне под ноги, взвизгнула, я схватил её за руку, удержал и подтолкнул:

– Двигайся давай!

Господи, если бы я знал, что всё так закончится… Ну зачем, зачем мне нужна была эта грёбаная магистратура?!?

***

Ночь – волшебное время. Тихонько поскрипывают от ветра деревья, отбрасывая косматые тени, фонари подмигивают загадочно и расслабляюще, выстраиваются в длинные светящиеся дорожки до самого горизонта. Вывески и рекламные щиты заливают улицу нереальным синеватым светом, в мокром асфальте отражается перевёрнутый сияющий город. Мигают оранжевым светофоры, молчаливо намекая поздним гулякам: «Эй, сейчас не наше время, мы ни за что не отвечаем. Можешь пренебрегать правилами и творить нелепости, никто не увидит». Город дремлет, укутанный в мягкий осенний туман, ему снятся шумные парады и концерты, отголоски которых можно услышать на его улицах даже в самую тихую ночь… если уметь слушать.

Я умею слушать. В спортзале я всегда слышу глухие удары о татами и топот множества босых ног, даже когда там темно и пусто. Ауру места формируют люди.

Я шёл неспеша, уже всё равно поздно, куда торопиться? Последний трамвай уехал баиньки ещё часа полтора назад, теперь единственный мой транспорт – собственные ноги, изрядно гудящие после тренировки, но всё ещё функционирующие, до общаги дотянут.

Жутко непривычно осознавать, что я теперь живу в общаге. Опять. После года информационной лафы, в течение которого из моей головы систематически выбивали знания, которые я до этого вбивал в неё четыре года. Армия – вещь, может, и неплохая, но уж слишком она отрывает от мира.

Я успел забыть, что стипендия мне теперь не полагается. Еле удалось устроиться посреди лета в общагу, и то пришлось взятку дать нехилую, но осмотрев комнату, я остался доволен – отель, ёлки зелёные, а не общежитие! Вот только платить за него… как за отель, именно. Да и есть что-то нужно, хотя бы иногда. А просить деньги у родителей - двадцатидвухлетнему лбу уже не рулит. Пришлось вертеться, и я занялся тем единственным, что умел хорошо и почти всегда – каратэ. Снял маленький зал в районном дворце культуры и спорта, набрал людей, стал проводить две тренировки каждый вечер, а после ещё и мыть полы, потому что платить уборщице зажмотился.

Вроде, дело пошло, по крайней мере, выручка за июнь-июль позволила мне оплатить зал и общагу, ещё и на пельмени осталось – что ещё нужно для счастья?

И вот теперь я вышагивал по пустынным улицам, то ли страдая, то ли получая наслаждение от налитых мышц и разглядывал розовато-грязное смоговое небо родного города.

Общагу ещё не закрыли, сквозь стеклянные двери светился холл и лестница, за столом дремала, положив голову на недовязанный свитер, вахтёрша. Я на цыпочках прошмыгнул мимо неё, прошёл по лестнице и темному коридору до своей двери, достал ключ. Теперь нужно исполнить сложную комбинацию вставил - толкнул коленом - провернул два раза - толкнул бедром - провернул в обратную сторону - вынул ключ, всё.

Я хлопнул ладонью по выключателю, глаза стремительно расширились, дивясь нежданным переменам в моей конуре, самой яркой из которых было спящее тело на ранее свободной кровати. Парень забурчал что-то протестующее, натянул одеяло на голову, я пробормотал:

– Сорри, не ожидал, - и выключил свет. Стал на ощупь пробираться к своей кровати, наступил на что-то, оно жалобно хрустнуло под ногой. Поморщившись, я про себя понадеялся, что это был не айфон последней модели, иначе я за этот шаг вовек не расплачусь. Сбросив с кровати покрывало, а заодно и кучу каких-то тряпок, я быстро разделся и забрался под одеяло, расслабил спину, вытянул ноги… Как же хорошо!

Задумался. Значит, коменда всё-таки выполнила свою угрозу подселить ко мне в начале семестра первокурсника. Видимо, размер сунутой ей взятки не давал мне права на блаженное уединение. Ну, хорошо хоть только одного. Я покосился на сопящее в темноте тело, вроде показалось, что патлатый… Рокер, что ли? Да ладно, хрен с ним, как-нибудь уживёмся, один первак – не сорок спецназовцев. Я успокоено отвернулся к стене и провалился в крепкий здоровый сон.

***

А разбудил меня дикий визг.

Я скатился с кровати, ошалело пытаясь понять, во что вчера вляпался. По всему выходило, что, вроде, ни во что – самый мирный день в моей жизни, даже не задирал никого. Так за что ж мне такое с самого утра?

Орала девчонка, худая, очкастая и растрёпанная, в длинной футболке, доходящей почти до колен. Что за чёрт на мою трезвую примерную голову?

– Чё орёшь?
–  хриплым со сна голосом пробасил я, она на миг ошалело застыла с открытым ртом, потом схватила одеяло с кровати и прикрыла свои тощие коленки, продолжая смотреть на меня дикими глазами. Ну да, зрелище я ещё то, особенно сутреца – почти двухметровый, почти голый, с гнездом на голове и отпечатком подушки на полфэйса. Только вот чего она на мою грудь уставилась, непонятно – наколок на мне нет, шрамов тоже, бог миловал. Да и повышенной волосатостью не обладаю, разве только ноги… Я непроизвольно опустил глаза на грудь – может, там прилипло что-то? Вроде, нет. Хрен их поймёт! Протёр глаза и поднялся с пола, сел на кровать, накинул на ноги одеяло: