Чтение онлайн

Бретер подобрал один из кинжалов, сунул за пояс. Встал напротив двери в классическую гвардию для боя двуручным клинком. Мелькнула непрошенная и очень здравая мысль: а может ну его все?.. В потайной ход не скрыться, но есть окно, да и бежать из дома всяко проще, нежели пробиваться с боем через всю резиденцию за собственной смертью. Бретер скорбно улыбнулся, топя мгновение слабости в презрении к самому себе.

— Монгайар сумел, — прошептал Раньян. — И я справлюсь. Я лучше Жнеца.

Впрочем, он хорошо понимал, что на этот раз все — запас удачи выбран до сверкающего чистотой донышка.

— Таким образом, остается…

Маркиза Биэль замерла, откинув голову и чуть приоткрыв рот — живая статуя «внимательно прислушивающийся человек». Графы Эйме-Дорбо тоже застыли, в свою очередь, уставившись на маркизу. Поначалу не было ничего, лишь обычный, неприметный шум большого и богатого дома, который давно уж превратился в крепость. Легкие шажочки слуг, пытающихся быть как можно тише и незаметнее, звон посуды в столовой, где сервируется поздний ужин, бряцание оружия патрулей за стенами и так далее. Графская чета переглянулась, на пожилых морщинистых лицах замерло единое выражение «императорский эмиссар чудить изволит».

Ударил колокол. Ему отозвался другой, подальше, затем третий. Лишь после этого стало понятно — улицы Пайта отнюдь не сонно-безмятежны, просто шум толпы накатывал потихоньку, так что ухо незаметно к нему приспосабливалось и не отмечало изменение.

— Что это значит? — резко спросила маркиза.

Графы опять переглянулись и синхронно ответили:

— Мы не знаем. Сейчас узнаем.

Доверенный секретарь, не дожидаясь команды, выскользнул из полутемной комнаты, где высокие договаривающиеся стороны шлифовали последние детали большого плана. За окнами застучали копыта, стали более-менее тревожно перекрикиваться стражи. Кажется, начали прибывать гонцы, причем сразу с нескольких сторон. Вдалеке резко засвистела сигнальная магическая ракета.

— Господа, — Биэль забарабанила пальцами по столу. — Вы заверяли меня, что в этом городе мышь не чихнет без вашего ведома и дозволения.

Неприятная, многозначительная тишина охватила кабинет, в нее стучался шум с улицы, но вяз, как в паутине.

— Так и есть, — вымолвила, наконец, графиня. — Но за скотину Карнавон мы ручаться не можем. Это наверняка ее происки.

— Безродная потаскуха, — граф продолжил ее речь без пауз и ровно с тем же выражением, так, будто слова принадлежали одному человеку, — Поднялась из грязи, от нее можно ждать всего, что угодно.

— Господа, — повторила Биэль, не прекращая выстукивать пальцами некий ритм. — Ее сиятельство женщина весьма здравомыслящая и способная распознать свою выгоду. Наш… — маркиза сделала едва заметную паузу. — Договор полезен ей ровно в той же мере, как и вам. Поэтому я была бы очень признательна, если бы вы прояснили суть происходящего. И как можно скорее.

По дому разнесся топот, люди бежали в спешке, срезая углы, оскальзываясь на гладком камне. Не убийцы, не заговорщики, а гонцы и лазутчики, которым срочные донесения прожигают уста и карманы. Биэль надела маску, сделанную по образцу личин Сальтолучарда, под которой нельзя угадать даже пол владельца, не говоря о каких-то приметах — никто из посторонних не должен увидеть ее лицо! — откинулась на высокую спинку кресла, чувствуя твердую и ровную поверхность. Закрыла глаза, собираясь с мыслями.

«Как не вовремя… Ах, как не вовремя, что бы это ни случилось!»

Слуги открыли дверь, впуская первого гонца, за ним уже маячил секретарь и, судя по его физиономии, произошло — хотя, должно быть, «происходило», прямо сейчас — нечто экстраординарное.

Достать из жопы кролика, вульгарно и просто подумала Биэль, припомнив кое-какие события из далекого детства. Кажется, пришло время творить чудеса… Она также вспомнила Курцио, ныне просто Монвузена, отринувшего островную фамилию — мастера такого рода экспромтов, когда приходится спасать проигранное и склеивать разбитое. Очаровательно циничного, восхитительно умного и трогательно ранимого, хотя сам он считал себя тверже бриллианта.

Затем пошли срочные доклады, и маркиза почувствовала, как у нее холодеют пальцы и сбивается, нарушая ритм, сердце.

Алонсо Кехана и Дан-Шин играли в «Четыре крепости». Кехана выбрал белые фишки, и проигрывал, его король вынужден был отступить в центр доски, к «трону». Дан-Шин умело отсекал белых от крепостей, выбивая точеные из моржовой кости фигурки одну за другой. В углу потрескивал очажок, на котором подогревалась сковородка с жареным хлебом. Оставалось лишь дождаться финала игры, разбить на гренки десяток яиц, открыть кувшин вина — и вечер обретет совершенство.

Кехана потерял очередного пехотинца, едва удержался от ругательства и глянул исподлобья на соперника. Простолюдин комит не отрывал взгляд от игры, сохраняя вид крайне сдержанный и достойный.

В углу подвальной комнаты сверкнула вспышка, вроде бы не слишком яркая, но бьющая как будто напрямую в голову и сознание, минуя зрачки. Когда воины отошли от легкого шока, пред их взорами оказалась маркиза Биэль аусф Вартенслебен, растрепанная, как воробей, злющая, как гиена или морская змея. Даже у повидавшего многое комиссара отвисла челюсть — комит представлял, сколько стоил магический переход, как он мог сказаться на рассудке. Учитывая, что «секретный» дом находился в городской черте, это говорило об одном: случилось нечто такое, из-за чего маркиза не могла позволить себе потерять ни минуты.

Алонсо, надо полагать, пришел к сходным выводам. Он широким жестом отодвинул доску, пробормотав «после закончим». Дан-Шин завозился, пытаясь встать — прооперированная нога продолжала болеть, и, приступая к игре, он уместил ее вытянутой на соседнем табурете. Предварительно не забыв уведомить соперника, что сие ни в коем случае не является признаком неуважения, но лишь следствие телесного изъяна.

— Сидите, господа, — Биэль коротко и резко махнула рукой, отсекая лишние слова и поступки. — Мне понадобится ваше внимание, а не почести. Время дорого.

Она села на последний свободный табурет, быстрым жестом пригладила волосы, встопорщенные, как ежиные иголки, непоправимо нарушившие изысканную прическу. Сплела длинные пальцы и закрыла глаза. Мужчины хорошо выучили привычку дворянки таким образом сосредотачиваться перед важными словами. Оба дисциплинированно молчали, навострив уши, при этом оба же закрутили головами, прислушиваясь к внешнему шуму.

— Да, — Биэль словно проснулась, открыв глаза. — Именно так. Беспорядки, хаос, анархия. Нарастают и, судя по всему, к полуночи затопят город.