Чтение онлайн

Во время нашей четырехмильной поездки в Бивер-фоллс случилось нечто странное. Нельсон стал нормально вести себя со мной.

Я подумал, что, наверное, отсутствие аудитории заставило его временно прекратить размахивать передо мной автоматом и строить из себя «крутого» парня. А может, это произошло из-за того, что свой «томпсон» он оставил дома, а с собой взял скромный армейский кольт сорок пятого калибра, который засунул за пояс. Но пока мы ехали в «Аубурне» с опущенной крышей и я вел машину, он курил сигару, откинувшись назад и расслабившись, делился со мной своими мыслями по поводу Дока Морана. Солнце начинало садиться, и его лучи пронизывали поля, мимо которых мы проезжали.

– Ты понимаешь, – говорил он, выпуская клуб дыма, – Кэнди Уолкер очень лопухнулся, разрешив этому пьянице приблизиться к себе.

– Правда? – спросил я, отнял руку от руля и поправил очки на носу.

– Конечно. Когда вернешься, обрати внимание на кончики пальцев Фредди Баркера. Прошлой весной док пытался соскоблить с них кожу. Ты знаешь, что этот гениальный хирург стал с ним проделывать?

Нельсон улыбался, сигара торчала в уголке рта. Размахивая руками, он пытался мне объяснить все доходчивей.

– Он обмотал кончики пальцев резинками у первого сустава. Потом вколол морфий в каждый кончик пальца. Ничего себе шуточка, да? И принялся скрести кожу. Скальпелем, как будто чинит карандаш.

Нельсон засмеялся тоненько, как ребенок.

– Он просто соскребал старую кожу. Ха-ха-ха!

– Толк был от этой операции?

Нельсон ухмыльнулся.

– У Фредди несколько пальцев воспалились – большой палец распух и стал, как сарделька. Пришлось возить его к ветеринару, чтоб вкололи ему укол, но в течение недели у него была высокая температура.

– Но толк от операции был?

Нельсон снова тоненько засмеялся и выпустил густой столб дыма.

– Посмотри на кончики его пальцев, сам все поймешь.

Я знал, что увижу, ведь операции по изменению отпечатков пальцев никогда не заканчивались успешно. Упрямые индивидуальные линии возвращались к своему владельцу. Операция была болезненной, но бесполезной.

– У этого Дока большой и болтливый язык. Он ездит в город, напивается и начинает там гоняться за юбками. Конечно, он понимает, что к нашим женщинам ему лучше не приставать.

Он искоса посмотрел на меня. Я должен был понять его предупреждение.

– Но Верле и Милдред дают нам возможность использовать эту ферму, чтобы пересидеть здесь, пока все не успокоится. Поэтому нам не стоит портить отношения с местными. Нам не нужны пьяные докторишки, выбалтывающие все каждой местной шлюхе.

– Почему Баркеры не откажутся от его услуг? Ветер затушил сигару Нельсона, он снова зажег ее, потом пожал плечами.

– Правильно сказал старый ублюдок, он нам нужен. Он сделал несколько пластических операций, которые... ну, как сказать, были вполне на уровне. Как у О. К.

– О. К.?

– Ну да, Олд Крипи, Карпис. А ты его еще не видел? Он поехал в город с Милдред и ее мальчишками. Долорес – его девица. Он очень жесткий парень и тоже из Чикаго, из самых низов, как и я. Черт, и ты ведь из Чикаго. Может, встречался с ним?

– Я в Чикаго только около года.

– А, да, ты же с Востока!

Наверное, он пытался что-то разузнать, задавая мне подобные вопросы? Или ему просто хотелось поговорить? Может, Нельсон был не так прост, как мне показалось.

– Значит, Моран делал операцию на лице Карписа? – спросил я.

– Да, и вполне приличную. У него не было мочек ушей, и эта примета фигурировала во всех полицейских циркулярах. Морану удалось сделать ему что-то, напоминавшее мочки. И еще у Карписа был сломан нос с самого детства. Моран его выпрямил, сделал подтяжку кожи лица. Но из-за этого у него на щеках вплоть до самых ушей полно шрамов, и от этого никуда не денешься.

– Операция помогла ему скрываться? Нельсон снова пожал плечами.

– Наверное, но мне кажется, что Карпис больше изменился после того, как сменил прическу: стал зачесывать волосы назад да еще надел очки. Уверен, что это ему помогло больше, чем операции Морана, но он доволен. Вот и Уолкер захотел сделать такую операцию. Для Кэнди, падкого на женщин, это была большая жертва.

Он снова визгливо засмеялся. Смех шел откуда-то из желудка.

– Да, любимец женщин теперь поджаривается в аду. Мы уже подъезжали к Бивер-Фоллс. Клены окружали аккуратные двухэтажные деревянные домики.

– Я все равно не понимаю, – размышлял вслух я, – почему Моран ведет себя так, будто он незаменимый. Многие врачи подпольно могут сделать прекрасную пластическую операцию.

Я снял руку с руля и показал место за своим правым ухом.

– Ты видишь здесь какие-нибудь шрамы?

– Нет, – признался Нельсон. – Но Моран по-разному служит Баркерам и Карпису. Мне не стоит говорить тебе, что он связан с Бойз из Чикаго. А это может всегда пригодиться. Есть и еще кое-что.

– Что именно?

Нельсон пожал плечами и снова выдохнул дым сигары.

– Он отмывает для них «грязные» деньги и занимался выкупом Бремера.

– Мне казалось, что это было дело Босса Мак-Лифлина.

– Его и Морана.

– Но агенты ФБР получили Мак-Лифлина, не так ли? Подобно еще одному «отмывщику грязных денег» Джеймсу Пробаско, агенты ФБР повесили за ноги мелкого политика Мак-Лифлина в окне «Бэнкерс билдинг», чтобы подвергнуть его допросу третьей степени и получить нужное им признание. Он ничего не сказал, но ему все равно грозило пять лет в Ливенворте. Конечно, ему больше повезло, чем Пробаско, который повисел, повисел, да и грохнулся вниз на цементный двор здания «Рукери», пролетев при этом девятнадцать этажей. Нельсон продолжил:

– Да, федовцы схватили Мак-Лифлина, но он им ничего не сказал. И у Морана до сих пор остались связи для отмывания денег. Он любит нам повторять, что знает, где лежат покойнички.

– Понимаю.

– Останови здесь, – приказал Нельсон, показывая на парковку перед магазинчиком под названием «Хаббел».

Мы остановили «Аубурн», и Нельсон застегнул пиджак на все пуговицы, чтобы скрыть засунутый за пояс «кольт». Когда мы вошли в магазин, он улыбнулся и приподнял шляпу перед толстой фермершей с завитыми темно-русыми волосами, с которой была хорошенькая девочка со светлыми волосами. Толстая фермерша и ее девочка улыбнулись, и мамаша спросила: