Чтение онлайн

Затем последовал репортаж о вспышке неизвестной болезни на востоке России, на Чукотке и Дальнем Востоке. Мелькали явно любительские кадры переполненных больниц, больные лежали даже в коридорах и выглядели страшно, как в фильме ужасов.

Глаза Элеонор слипались, и она, не досмотрев репортаж, уснула тяжелым сном, не выключив телевизор.

Ей снилось, как они с Алексом, держась за руки, идут по какой-то зеленой поляне, густая трава доходит им почти до пояса. Он, улыбаясь, что-то ей говорит, она смеется. Ярко светит солнце, на горизонте виднеется лес, где-то справа река, она не видит ее, просто знает, что она там.

Они идут, и перед ними расстилается мир, полный покоя и счастья, они одни в этом благословенном мире, и так будет всегда.

Но вдруг откуда-то возникает голос – грубый, жесткий, и он говорит на каком-то незнакомом ей языке, но она все понимает, каждое слово. Он говорит ей, что все это неправда, что это только сон и сейчас она увидит настоящую правду. Она пугается этого голоса, поворачивается к Алексу, ища защиты, но улыбающийся Алекс начинает быстро удаляться. Она бросается за ним, но ноги не слушаются, путаются в траве, и она не может сдвинуться с места, хочет закричать, но нет голоса.

Солнце гаснет, трава, лес, река исчезают, вместо них – каменистая пустыня, тропа, уходящая куда-то в горы. Алекс там.

Она карабкается по тропе, острые камни раздирают на руках кожу в кровь, одежда на ней висит лохмотьями, потом вовсе исчезает. Темно и холодно. Элеонор одна – голая, беззащитная, замерзающая посреди враждебных гор. Она испытывает дикий ужас, глазами ищет Алекса, двигаться уже не может.

Сверху тропы идут два вооруженных араба и что-то тащат за собой по земле. Это Алекс! Он весь в крови, но еще жив, из глаз у него течет кровь, он смотрит на нее и протягивает руку, моля о помощи. Она собирается с силами и бросается на арабов, движения ее медленны и неловки, она кричит от бессилия и страха за Алекса, но вместо крика из горла вырывается только протяжный стон. Наконец она бьет одного из арабов, но вместо удара получается тычок. Арабы исчезают, а Алекс летит в невесть откуда взявшуюся пропасть, рука протянута к ней, он ждет, что она его спасет.

Элеонор проснулась в холодном поту, ее бил озноб, в горле пересохло, сердце колотилось.

– О, господи, – прошептала она и, встав с постели, пошла к крану.

С жадностью выпив стакан воды, она почувствовала, что голова раскалывается от боли. Приняв две таблетки аспирина, Элеонор вернулась в постель, укуталась в одеяло, стараясь унять дрожь. Перед глазами у нее стоял фрагмент сна: мольба в кровавых глазах Алекса и протянутая к ней рука.

«С ним случилось что-то ужасное, и я в силах ему помочь, я должна ему помочь».

Элеонор не верила в сны, гадания и прочую чертовщину, но этот сон произвел на нее такое впечатление, что оставить его без внимания она была просто не в состоянии.

«Мистика какая-то!» – подумала она и тут же вспомнила, как ей в руки однажды попал пентагоновский отчет об экспериментах по дальновидению. Уж это ведомство в склонности к мистике заподозрить было никак нельзя, и, тем не менее, подобными экспериментами они занимались вполне серьезно и, как показывал отчет, весьма небезуспешно.

Аспирин начинал действовать, боль в голове постепенно утихала, Элеонор приходила в себя, обретая способность рассуждать здраво.

«Чтобы ему помочь – его нужно найти», – думала она об Алексе.

Вполне понятно, что, лежа в постели, здесь, в Калифорнии, она этого сделать не сможет.

«Мне нужен выход на наш терминал, мне нужно в Лэнгли».

Центральный компьютер ЦРУ не имел модемного входа, и будь ты хоть трижды хакером, проникнуть в него извне невозможно, только изнутри, имея специальный допуск. И этот допуск у нее был!

В эту ночь она уже не уснула. Полежав немного, встала, подошла к кофеварке. Перед глазами продолжала стоять врезавшаяся в память картина сна – кровь, текущая из широко раскрытых глаз Алекса.

Где-то подобное она уже видела, но где и когда?

Ей вспомнилось одно из научных определений сна – «Сон – это небывалая комбинация бывалых впечатлений».

«Да, наверное, так оно и есть, – думала Элеонор, наливая чашку кофе. – Если сон разбить на части, на мелкие фрагменты, то каждый из них я уже где-то когда-то видела. Горы, вооруженные арабы, трава. Но кровь из глаз?!.»

Россия. Чукотка. Анадырь

Ветер гнал редкую листву по безлюдным улицам Анадыря, моросил мелкий холодный осенний дождь. Город будто вымер, жители опасались выходить из своих домов, хотя болезнь явно шла на спад.

Новые больные все еще продолжали поступать в больницу, но уже не в том количестве, что прежде.

Анадырь – город на краю земли, под мокнущим серым каким-то низким небом, на берегу такого же серого и неуютного океана, – производил впечатление заброшенного и никому не нужного.

Стекла во многих магазинах были выбиты, начались случаи мародерства, обычные в местах стихийных бедствий. Немногочисленные милицейские патрули не могли пресечь все случаи, да и не очень-то старались.

Если крупные магазины и склады еще как-то охранялись, то мелкие, а также ларьки и киоски были брошены на произвол судьбы и полностью разграблены. Сначала тащили дорогостоящие товары, телевизоры, компьютеры, шубы, теперь же интерес сосредоточился на продуктах, запас которых в городе таял. Голод ему еще не грозил, но напряженка уже началась.

В милицию стали поступать звонки, звонившие жаловались на трупный запах из соседних квартир. Выезжавшие на место происшествия милиционеры находили в указанных квартирах обезображенные болезнью трупы, в иных квартирах по несколько. Не все люди обращались в больницу, понимая, что там им все равно помочь не в силах, и предпочитали умирать дома.

Власти на скорую руку формировали похоронные бригады, но не хватало людей, средств, транспорта.

В порту сиротливо замерли башни кранов, причалы были пусты, порт не работал.