Двуявь
Шрифт:
Он сунул ключи в карман.
– Чего молчишь? Язык проглотил?
– Извините, я не хотел.
Краем глаза заметив долгожданный трамвай, Самохин обогнул тётку и припустил к остановке. Хранительница природы, к счастью, не стала поднимать крик, лишь стегнула негодующим взглядом.
Нелепость произошедшей сцены мучила Юру ещё какое-то время, но потом он махнул рукой - что сделано, то сделано. Будет, правда, обидно, если всё это было зря, и сны в результате не прояснятся. Но чтобы это проверить, надо дождаться ночи.
А пока займёмся, для разнообразия, спортом.
Университетский спорткомплекс был построен не так уж давно, лет десять назад, и отличался футуристической, но странноватой архитектурой. В сравнении с учебными корпусами он смотрелся как звездолёт рядом с кукурузником - фасетчатая стеклянная чечевица, отливающая зелёным.
– Ну что, Юрец, - спросил в раздевалке Костя с биотехнологического, - порвём сегодня этих жертв эволюции?
– Как два пальца, - рассеянно спрогнозировал Юра, натягивая спортивные шорты.
– Если они нас первые не порвут, как в тот раз.
В ожидании тренировки он сгонял партейку в настольный теннис, потом заглянул в новомодный зальчик с уменьшенной силой тяжести - там, как обычно, визжали от восторга девчонки, а парни выпендривались по полной программе. Какой-то тип отнюдь не баскетбольного роста, разбежавшись, оттолкнулся у штрафной линии, взмыл вровень с кольцом и смачно вогнал мяч сверху. Самохин пренебрежительно усмехнулся. Так-то любой дурак сможет, а ты попробуй на нормальной площадке, когда в защите - шкафы трёхстворчатые...
Вообще, настроение было неспортивное, накатила хандра. Он сел с планшетом на лавочку в раздевалке, но толчея вокруг утомляла. Тогда Юра выбрался в вестибюль и пристроился в уголке.
От нечего делать просмотрел сводку новостей. Наш предсовмина всё ещё мотается по Америке, ястребы возмущённо кудахчут. Прошла репетиция парада на Красной площади - без танков и МБР, зато с межпланетным разведчиком класса 'Обь', который достроили в прошлом месяце. В Новороссийске открылся крупнейший в Европе океанариум. На Марсе завершилась экспериментальная посевная...
Последняя новость, впрочем, оказалась не то чтобы откровенной уткой, но некоторым лукавством. Семена и правда высаживались в марсианскую почву, только происходило это под куполом. Юра, включивший видеорепортаж, чтобы полюбоваться полями до горизонта, слегка разочаровался.
– Давайте не будем бежать впереди телеги, - увещевала костлявая агрономша.
– Терраформирование и нормальное земледелие - это всё-таки дело будущего, колоссальный научный вызов...
– Однако, - наседал репортёр, - первую установку по глобальному изменению атмосферы собираются запустить уже к юбилею?
– Да, собираются. И запустят. Но прежде чем появятся реальные результаты, пройдут годы, десятки лет. Наука - не колдовство, нельзя взмахнуть палочкой и воздвигнуть дворец...
Агрономшу скоренько убрали из кадра, а репортёр продолжил:
– Работа кипит. Башню-терраформатор смонтировали с опережением графика, испытания завершились успешно...
На экране возникло сооружение, похожее на гигантский шуруп, поставленный вертикально посреди серовато-бурой равнины. Вокруг него сновали грузовые аэрокары, клубилась пыль.
Кадр снова сменился. Перед зрителем предстал холеный дядя в костюме, белозубый и подозрительно загорелый. Он излучал такой оптимизм, что изображение чуть заметно мигнуло.
– Безусловно, - заверил дядя, - мы решительно против шапкозакидательских настроений и какой-либо штурмовщины, но объективные показатели дают основание утверждать, что задачи, намеченные партией и правительством, будут выполнены в полном объёме. В долгосрочной перспективе Марс должен стать самодостаточным регионом. Именно так, товарищи! Для этого есть все необходимые предпосылки. Кроме того, имеется богатейший потенциал в области туризма. Взять хотя бы наше величественное нагорье Фарсида! Напомню уважаемым телезрителям, что именно здесь расположена вторая по высоте гора Солнечной системы, двадцатикилометровый вулкан Олимп...
С орбиты вулкан напоминал прыщ, зато снимки с поверхности действительно впечатляли - громада в броне из застывшей магмы едва вмещалась в пейзаж.
– Программа для экскурсантов широка и разнообразна, - продолжал загорелый живчик (титр подсказал его должность: пресс-секретарь Фарсидского райкома КПСС).
– Нагорье таит в себе множество загадок, которые ставят исследователей в тупик. Например, природный феномен, шутливо прозванный посадочной площадкой пришельцев...
Юра, отвесив челюсть, уставился на экран, где торчал обтёсанный скальный выступ - такой же, как тот, что был на Кавказе.
***
Закат догорал. Лазурная эмаль с небосвода крошилась, осыпаясь за горизонт. Апельсиновые дольки фонарей засветились, брызнули соком на деревья, тротуары и крыши. Воздушные 'черепашки', слетаясь к посёлку со всех сторон, подмигивали сигнальными огоньками.
Юра сидел на кухне, не зажигая света. Чай в чашке давно остыл, настенный телеэкран был выключен; мысли ворочались тяжело, будто пропитались за день неправильной гравитацией.
Он так и не определил для себя, как относиться к увиденному днём репортажу. Кадры намертво впечатались в память. Нет, площадка на марсианском нагорье не выглядела безупречно ровной и гладкой - её изъязвили трещины, запорошила пыль. Площадку эту, при желании, в самом деле можно было принять за прихоть местной природы, но Юра-то видел земной аналог, поэтому не мог ошибиться.
Тогда, в спорткомплексе, досмотрев репортаж, он хотел было позвонить Фархутдинову, но представил себе очередной разговор-шараду и только махнул рукой. Настроение испортилось окончательно. Он отпросился с тренировки, сославшись на самочувствие, и поехал домой, а теперь вот гадал - что дальше?
Слетать на Марс, посмотреть своими глазами? Технически - не проблема, раз уж рекламируются экскурсии. Предположим, он там отыщет такой же символ. И что? Сфотографирует и полетит обратно? Полная глупость.