Чтение онлайн

– Рад познакомиться, Марк Игнатьевич.

– Не могу сказать, что взаимно.

– Понимаю вас. Мои люди доставили вам определённое беспокойство. Но это была, по сути, вынужденная мера.

– И снова не соглашусь.

– Это, разумеется, ваше право, - сказал старик равнодушно.
– А ты, Римма, всерьёз готова в меня стрелять?

– Ну что ты!
– она мило улыбнулась и качнула пистолетным стволом.
– Просто пытаюсь преодолеть застенчивость.

– Садовник, насколько я понял, убит?

– Ага.

Кузнецов опять взял долгую паузу - сидел, погрузившись в себя, словно размышлял о каких-то совершенно посторонних вещах. Потом спросил у Риммы:

– Чего ты хочешь?

– Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, отец. Перестань страдать ерундой и снова примись за дело. Или, если больше не в состоянии, перекодируй амулет на меня.

– Ты, очевидно, предпочла бы именно второй вариант?

– Естественно. В твоей адекватности я с некоторых пор сомневаюсь.

– Очень жаль это слышать, дочь. Я считал тебя несколько более дальновидной. Поэтому вынужден огорчить - предмет, за которым ты так упорно охотишься, больше не будет использоваться по-старому. Это не подлежит обсуждению.

– Ты хочешь, чтобы он оставался бесполезной железкой? Просто потому, что тебе шлея попала под хвост?

– Нет, ты не совсем права. Я хочу, чтобы наша вещь получила новое применение. Проблема в том, что мы с тобой, к сожалению, этого обеспечить не можем.

– Не поняла?

Римма и в самом деле выглядела растерянной, однако её отец не спешил вдаваться в детали - сидел неподвижно и наблюдал, как дочь пытается осмыслить услышанное. Марк решил, что пора вмешаться:

– Что значит - новое применение?

– Я попробую объяснить, Марк Игнатьевич. Здесь, правда, требуется краткий исторический экскурс. Вы готовы слушать?

– Говорите.

– Реликвия, о которой мы ведём речь, хранится в нашей семье уже больше века. Как она к нам попала, теперь неважно - главное, что она стала частью нашей традиции. По сути, это была игра - отец передаёт наследнику старинную безделушку в качестве талисмана на счастье. Наследник хранит её, хотя, конечно, не ждёт всерьёз никаких мистических проявлений. Да и какая мистика в советские времена? Так продолжалось много десятилетий, до определённого момента.

– Понятно. До Обнуления.

– Куранты пробили, и многие из привычных, до отвращения банальных вещей обрели совершенно новую суть. Наполнились, простите за выражение, колдовством. Что уж говорить о родовом амулете?

Марк медленно кивнул:

– То есть после Нуля щит с мечами перестал быть игрушкой и превратился во всамделишный талисман, который обеспечивает удачу?

– Да, представьте себе. Свою роль, безусловно, сыграл тот факт, что амулет был по-настоящему старым. Осевшее на нём время, образно говоря, конвертировалась в материальный ресурс. Он не просто 'обеспечивает удачу', а как бы спрямляет путь, помогает загладить промахи...

– Сшивает разорванное?

– Можно и так сказать. У моих конкурентов тоже есть свои талисманы, но не настолько мощные. А если ещё учесть, что я и до Обнуления был в городе не на последних ролях...

Римма, слушая его, всё сильнее хмурилась и наконец не выдержала:

– Исторический экскурс подзатянулся. Что насчёт 'нового применения'?

Отец, повернувшись к ней, изобразил нечто похожее на усмешку:

– Сколько раз я говорил тебе, дочь, что излишнее нетерпение до добра не доводит?

Он, похоже, отлично знал, как задеть её за живое, - лицо блондинки пошло красными пятнами, она вскочила с места и буквально заорала:

– Хватит уже! Достал! Ты что, реально не понимаешь, что всё пойдёт псу под хвост? Всё вот это вот?
– она взмахнула рукой, очерчивая усадьбу.
– Или тебе вообще уже пофиг? Хочешь на пенсию, чтобы кефир и тёплый сортир? Да на здоровье, давно пора! Но дело-то зачем рушить?! Топить в дерьме то, к чему так долго стремился?

Отец слушал её, чуть склонив голову набок, будто перед ним разыгрывался театральный этюд. Лишь когда дочь умолкла, чтобы перевести дыхание, спросил спокойно, почти участливо:

– Значит, ты полагаешь, что я стремился именно к этому?

– Та-а-к...
– протянула Римма.
– Чувствую, сейчас последуют откровения. Дай угадаю - ты тайный бессребреник? Ягнёнок в волчьей блохастой шкуре?

– Нет, - ответил старик, - я люблю, когда денег много. Люблю богатство. Советская уравниловка меня в своё время просто бесила - даже больше, чем партсобрания. Но я предпочёл бы всё-таки зарабатывать, а не рубить капусту, как это принято нынче. К сожалению, существуют реалии, к которым приходится приспосабливаться.

– Ага, ага. 'Не я такой - жизнь такая'.

– Ты напрасно иронизируешь. Чтобы влиять на что-то, нужен определённый статус. В девяностые он определялся деньгами и степенью отмороженности, после Нуля прибавился третий фактор - его я тоже использовал, как умел. А теперь вот ищу того, кто сумеет больше.

Римма поморщилась и хотела что-то сказать, но сыщик опередил её:

– Третий фактор - это сила, заключённая в амулете?

– Да. У него - колоссальный потенциал, который я не смог раскрыть полностью, поэтому предпочёл пока что законсервировать.

От слова 'консервы' начинало уже подташнивать. Марк произнёс:

– Предположим, вы наконец придумали, как раскрыть потенциал амулета. Что тогда? На какую цель вы его направите?

– По-моему, ответ достаточно очевиден.

– Я, наверное, тугодум.

Кузнецов уставился на него, не мигая, и отчеканил:

– Силу необходимо употребить, чтобы разблокировать Ареал, пробить дорогу во внешний мир. Это как раз тот случай, когда мои личные интересы полностью совпадают с общественными.