Чтение онлайн

— Да, конечно. Может быть, всё-таки выяснится, что он не причём? — тоскливо пробормотала я, сама не веря собственным словам.

— Его Величество никогда не ошибается в человеческих душах, — спокойно возразил Дагор. Покрепче прижал меня к себе, и некоторое время баюкал в своих объятьях. — Не расстраивайся из-за Пира, такое иногда случается. Как мудро высказался недавно один, как я сейчас понимаю, очень неплохой человек, в юности сложно оценить, кто чего стоит на самом деле, и правильно выбрать настоящих кровников. Может быть, потому, что люди меняются, а, может, потому, что до определённого момента некоторые их качества сложно предугадать. Я понимаю, утешение довольно сомнительное, но можно попробовать успокоиться тем, что Инина поменяла тебе Пирлана на Тахира.

— Скорее, она подарила мне тебя, — пробормотала я в его губы и закрыла их поцелуем, не давая ни ему ответить, ни себе — развить тему. А то сейчас договорюсь до чего-нибудь совсем уж сокровенного. Тем более, обстановка весьма располагала к откровениям и признаниям.

Не то чтобы я сомневалась в собственных чувствах или стеснялась о них сказать; глупо отрицать очевидное, да и Разрушитель мой вполне в курсе. Просто… Непорядок, и всё. Мужчина должен признаваться в любви первым. Прямо и честно, глядя в глаза. Надеюсь, мой Разрушитель когда-нибудь сам дойдёт до этой мысли. Давить и что-то требовать я не собиралась; подожду, что уж там, я вообще терпеливая. Мне не принципиально, но, в конце концов, какая женщина не желает услышать заветные слова от мужчины, который стал половиной её жизни? А то и гораздо больше, чем половиной!

В общем, остаток пути прошёл в тишине, которая никого из присутствующих не тяготила.

Мост, являвшийся целью нашего путешествия, уже много лет не использовался по назначению. Эта красивая арка без опор, выгнувшаяся между двух берегов каньона, была одной из основных достопримечательностей города, и почти исключительно в таком качестве существовала. Туристов, правда, на мост не пускали; каменная дорога не имела перил, и во избежание несчастных случаев её закрыли для посещений. Да это никого особо не расстраивало: полюбоваться пейзажами можно было с нового, работающего моста, а этой достопримечательностью — со стороны, с берега.

По легенде этот мост соорудил сам Тайр, когда вёл свой народ в пригодные для поселения места. И нельзя сказать, что легенда не имела под собой оснований: по всем законам физики конструкция давно должна была рухнуть.

— Ну что, пойдёшь со мной? — предложил Разрушитель, выбираясь из экипажа и подавая мне обе руки. Я с удовольствием позволила снять себя с высокого бортика и огляделась по сторонам, поправляя на голове платок. Солнце сияло практически в зените и пекло немилосердно, так что на пустыре перед мостом было особенно безлюдно. Только горячий сухой ветер колыхал зыбкое марево над раскалённым песком и камнями.

— Пойдём. Когда ещё получится прогуляться через Тайров мост? — улыбнулась я, цепляясь за руку мужчины. — Возложение Венца будет здесь, да? Мне кажется, это не слишком удачное место.

— Я бы даже сказал, это слишком неудачное место. Самое неудачное! — поморщился Дагор. — Да, на середине моста, якобы именно там происходило первое Возложение. Здесь Его Величество — наилучшая возможная мишень, и я совершенно не представляю, чем ему можно помочь. Чем ещё можно дополнительно обезопасить это место, помимо стандартных куполов защиты и оцепления на дне каньона и по его берегам, на которые уйдёт уйма народа и от которых вряд ли будет толк? — он страдальчески вздохнул.

В этот момент мы как раз подошли к началу моста. Вблизи он оказался не таким уж узким и хрупким, каким виделся издалека, и ступать на него было совсем не страшно. Даже такой сомнительной верхолазке, как я; я настороженно относилась к высоте, и к каньону старалась лишний раз не приближаться. С другой стороны, в такой компании мне сам Тайр Гневный был не страшен.

— Ух, какой здесь ветер, — громко проговорила я, обеими руками цепляясь за локоть мужчины. Ветер действительно был гораздо сильнее, чем на берегу. А самое неприятное, он швырял в лицо мелкие колючие песчинки, подобранные на краях каньона. На самом мосту не было ни пылинки, только гладкий отполированный временем камень. — Нас не сдует?

Дагор, было, хотел что-то ответить; но сообразил, что кричать ему противопоказано, и только покачал головой. Потом вдруг сделал резкий жест, будто бросил что-то навстречу ветру, и вокруг стало значительно тише.

— Совсем забыл, что ветер тоже можно немного разрушить, — хмыкнул он.

— Удобно, — уважительно кивнула я. А потом буквально в метре от нас что-то тихо щёлкнуло, как будто лопнул сухой стручок акации. — Что это?

— Беги! — только и успел сказать Дагор, толкая меня в сторону ближайшего берега и одновременно пытаясь закрыть собой.

Но было уже поздно.

Воздушной волной нас обоих швырнуло в сторону; настолько сильно и далеко, что мост вдруг будто исчез, а под ногами раскрылась пропасть.

Я рефлекторно вцепилась в отброшенного на меня Дагора, и мы полетели вниз.

Время тянулось безумно медленно. В ушах грохотало сердце и шумело не то далёкое море, не то начинающаяся песчаная буря. На губах был солоноватый привкус; кажется, носом пошла кровь. Весь мир вокруг казался очень далёким и ненастоящим. Мир — и мы, зависшие над пропастью в бесконечном падении.

Я не успела испугаться. Может быть, это были последствия контузии, может быть — что-то ещё. Но я только очень ясно и отчётливо подумала: это неправильно. Ни Дагор, ни я, — мы не должны сейчас вот так глупо погибнуть из-за какого-то пустяка. Слишком долго мы ждали друг друга и шли друг другу навстречу, слишком многое пережили на этом пути и слишком мало были вместе, чтобы наши жизни сейчас могли оборваться.

«Так нельзя», — строго сказала я выгоревшему небу над головой, каменным стенам каньона и мелкой в это время года грязно-жёлтой речке глубоко внизу.

«Нельзя», — покорно согласился мир.

«Ложь, что человек не может летать», — шепнула я ветру. — «Мы же летим!»

«Ложь», — согласился ветер.

И поверил в то, что два человека могут быть легче песчинок, которые он прихотливо швыряет через мост, играя с ним в салочки.

Надо помнить, что в мире возможно всё, и заставить окружающий мир признать эту истину. И он согласится на чудо. Прогнётся, подстроится, изменит, — пусть на какой-то миг, — фундаментальные свои законы, и ветер легко подхватит две невесомые тени, сплетённые в одно. И красновато-жёлтый сухой камень, нагретый на солнце, мягко примет эту ношу в свои бережные объятья.