Дыши
Шрифт:
Так или иначе, мы все планировали взять недельный отпуск и съездить в Вайоминг, чтобы провести с ними некоторое время. Идея принадлежала мне, и я не была уверена, как будет чувствовать себя Чейз в наш первый совместный отпуск, проведенный с моими родителями, двумя детьми и четырьмя людьми, которых мы не очень хорошо знали.
Чейз подумал, что это отличная идея с одной оговоркой: «Мы снимем номер в гостинице, детка, в гостинице, где не остановятся твои родители».
Видимо, во время нашего отпуска будут и другие занятия.
Секс в гостиничном номере с Чейзом. Еще что-то новое.
Еще одно событие, которое можно с нетерпением ждать.
Еще одна хорошая новость — Мэри Эглунд вышла из Городского совета и уехала, ее и так недолюбливали, а после того, как преступная деятельность ее сестры стала достоянием общественности, город ее отверг. Потому что она, одна из немногих, кто контактировал с Энид Эглунд, не замечала безумия своей сестры и ничего с этим не делала, или не понимала, что она издевается над двумя детьми, чьих мать убила. Вместо этого она занималась тем, что докучала людям и указывала, как им жить, когда ей следовало бы заниматься делами своей семьи.
Ходили слухи, что ее дом выставлен на продажу.
Ее отъезд не станет большой потерей для общества.
Ее сестра, с другой стороны, в настоящее время наслаждалась своим пребыванием в больнице для душевнобольных преступников где-то в Вайоминге. Мне это не нравилось, Чейзу тоже. Я считала, что ее преступления против этих детей заслуживает более строгого наказания.
Но нельзя отрицать, что шарики у нее всерьез заехали за ролики. Ее признали недееспособной не только для того, чтобы предстать перед судом, но и почти для всего, кроме приема кучи лекарств и тюремного заключения среди кучки других, таких же умалишенных.
Мне это не нравилось, но я не стала на этом зацикливаться. Ее держали под замком, возможно, не так, как предпочла бы я, но она все же больше ни для кого не представляла угрозы.
Вот такие дела.
Эти немного удручающие новости перекрывали еще больше хороших.
Перед тем, как впервые встретиться с моими родителями, Валери провела с нами выходные, приехав к Чейзу на ужин, и за исключением пары раз, когда она нервничала и беспокоилась, выходные прошли очень хорошо.
Я полюбила ее. Она была милой и забавной, и, поскольку Чейз теперь вел себя с ней гораздо более расслабленно, визит удался на славу. За исключением того, что она подарила мне жемчужные серьги, окруженные бриллиантами, чья стоимость была настолько очевидной, что я чуть не сошла с ума, но Чейз велел мне смириться с этим, и, не имея иного выбора, я так и сделала. Я носила их все выходные, хотя они были намного красивее моих нарядов, но Валери пребывала в таком восторге, что модная оплошность того стоила.
Трейна не пригласили, а сам он не приехал. Валери его не упоминала. Мы с Чейзом тоже. Я чувствовала из-за этого скрытую печаль Валери, но также видела ее решимость наслаждаться общением с Чейзом даже без своего мужа, поэтому сделала все возможное, чтобы облегчить ей визит.
Я чувствовала, как в меня проникает нечто прекрасное, потому что видела, насколько ей нравится смотреть на счастливого, более расслабленного Чейза, ставшего частью моей семьи. Так что, несмотря на печаль, присутствовала и легкость.
Жизнь была хороша. Она стала нормальной. Без драм. Без «темноты». Ничего, кроме работы, вкусной еды, семьи, секса, телевизора, книг… жизни.
Я не хотела проблем. У нас их было предостаточно.
Я наслаждалась хорошим. Много чертовски хорошим.
Так что плохого я не хотела.
Но даже в этом случае я выключила мясо и направилась к Чейзу, хотя и шла на налившихся свинцом ногах. Когда я подошла ближе, он раздвинул ноги, и я восприняла это как сигнал встать между ними. Я положила руки ему на бедра, и он перекинул мне волосы через плечо, а другой рукой обхватил мое бедро. Отпустив мои волосы, его пальцы обвили мою шею, и большой палец скользнул по моей челюсти.
— Это Майя? — прошептала я. — Ты что-то узнал?
— Нет, — прошептал в ответ Чейз, странно вглядываясь в мое лицо, но я не могла толком прочитать его выражение.
Оно не казалось чем-то плохим. Но за всей видимой интенсивностью, я не была уверена, что это нечто хорошее.
— Бекки? — продолжила я тихо.
— Нет, — сразу ответил он тоже тихо.
Я вздохнула и осторожно произнесла:
— Какие-то подвижки в деле Мисти или, эм… чем-то в этом роде?
— Нет, — повторил он, и его рука покинула мою шею, опустилась на мою руку, лежавшую на его бедре, и обхватила ее.
— Чейз…
Опустив голову, он стал наблюдать, как его большой палец скользит по моим пальцам, пробормотав:
— Голый, детка.
От его странного слова моя голова дернулась.
— Прости?
Наши глаза встретились, и он повторил:
— Голый.
Я нахмурила брови и переспросила:
— Голый?
Удерживая мой взгляд, даже когда отпустил мое бедро, чтобы полезть за чем-то в карман джинсов, Чейз взял меня за руку и что-то на нее надел.
Я опустила глаза, и при виде простого, но потрясающего бриллиантового кольца на безымянном пальце моей левой руки у меня перехватило дыхание.
— Голый, — прошептал он, и я втянула воздух через нос, уставившись на бриллиант, сидевший теперь у основания пальца. — Выходи за меня замуж, и я добавлю к нему обручальное кольцо, прикрыв тебя.
Нос стало покалывать, глаза наполнились влагой, я моргнула, но даже после этого мой взгляд не оторвался от кольца, и я снова перестала дышать.
— Детка, — прошептал Чейз, держа мою руку и сжимая ее, — дыши.
Я вдохнула.
Большим пальцем Чейз скользнул по кольцу и обратился ко мне красивым, низким голосом:
— Фэй, ты выйдешь за меня замуж?
— Да, — мой шепот был, как дуновение ветерка.
Но я не сводила глаз с кольца Чейза.
Он по-прежнему сжимал мою руку, большой палец оставался на кольце, но ладонь другой руки легла сбоку моей шеи и скользнула в волосы за ухом.
— Ты создашь со мной дом? — прошептал он.
— Да.
— Семью?
— Да, — повторила я, и при одной мысли об этой красоте у меня перехватило дыхание.
— Жизнь?
Я откинула назад голову, встречаясь с его красивыми голубыми глазами, и в них сияли все чувства, что он испытывал ко мне, согревая мою душу так, что я знала: холод мне не страшен.