Чтение онлайн

— Милиен останется, но не надолго, учитель… Все рано или поздно становится известно ошкурцам. Так случилось и с Элизиеном.

Никитари, сложив руки на столе, кивнул, соглашаясь. Его коротко остриженные седые волосы торчали в разные стороны, пучки седых же волос торчали из ушей, небольшие умные глаза сонно и сыто глядели на дьюри. Котяра… Только не мурлычет…

— Ошкурцы всегда пользовались слабостями живых существ… — ответил он, — особенно Ангерат… Только его дьявольский ум и привел ошкурцев к победе над дьюри. Да еще беспечность Вазиминга, прости меня, Харз, но я слишком хорошо знал твоего отца…

Дьюри, пропустив его слова мимо ушей, задумчиво посмотрел на меня. Глаза его словно прощупывали меня, перебирали мои мысли, добираясь до того, что его интересовало.

— Олие… — сказал он так, словно бы пробовал мое имя на вкус, — завтра ты пойдешь со мной…

А это уже интересно…

— Слышала ты когда-нибудь о Серебряной Флейте?

— Серебряная флейта… — проговорила я растерянно, — нет, пожалуй… Ведь вас не интересует флейта, сделанная из серебра? — усмехнулась я, — судя по тому, как прозвучал вопрос, это что-то особенное…

Харзиен кивнул утвердительно. Милька, положив голову на стол, уже спал, и Брукбузельда, взяв мальчика бережно на руки, понесла его наверх. Дьюри же продолжил.

— В те времена, когда подлунный мир был прост, и все живое и неживое жило вместе и говорило на одном языке, — Харзиен говорил медленно и даже улыбался, словно сам давно не верил в эти сказки, — жил-был один великий волшебник, имя его давно забыто… Много прекрасных вещей подарил он людям, но, говорят, не сохранилась ни одна из них до наших дней. Так вот одной из этих вещиц… — Харз наклонился вперед при этих словах.

— И была серебряная флейта, — закончила я, — так чем же она примечательна, эта флейта?

— Не торопись, О, — улыбнулся Никитари, — самое интересное впереди…

— И стали люди воевать друг с другом, и наказаны были они за это… — опять продолжил дьюри, — заговорили они на разных языках и перестали понимать один другого… Волшебник же, устав от их разноязыкой болтовни, изготовил чудесную флейту, которая открывала своей музыкой двери в другие миры. И вскоре враждующие народы разошлись по своим мирам и перестали видеть и ненавидеть друг друга…

Харзиен замолчал, наблюдая за мной. Наверное, он надеялся, что откроет в моей безнадежной памяти дверь, и я вспомню про серебряную флейту. Не тут-то было. В памяти моей было глухо, как в танке. Дьюри кивнул головой, словно прочитав мои мысли. Совсем плохо, Олька, он читает тебя, учись думать красиво…

— Темный Ангерат, король ошкуров, вызвав демонов прошлого, отыскал эту флейту и открыл дверь из своего мира в наш, — продолжил Харзиен.

Какой настойчивый! Эх, жаль, что тебе досталась такая бездарность, как я…

— Так вот, Олие, учитель мне рассказал, что Элизиен в последнее время искал Хозяйку Серебряной Флейты, — теперь Харзиен говорил очень серьезно, — Хозяйка может призвать флейту к себе, где бы та не находилась, и закрыть открытую дверь в другой мир.

Вах! Какой вкусный вещчь… — как говорил наш сосед по даче. Сказка — одним словом… Конечно, и волшебства, и всяких магических штучек, я насмотрелась здесь достаточно, но не до такой же степени! Теперь мне предлагали поверить, что мир поделен на множество миров, словно на этажи, и на каждый этаж есть свой вход… А можно на лифте? А мой мир на каком этаже?

Тут я встретила немигающий взгляд Дьюри. Он ждал. Да, он ждал меня.

— Хорошо, я слушаю, Харз… — терпеливо сказала я. — И кто же эта хозяйка флейты, ее разбудить надо, наверное? Спит где-нибудь беззастенчиво в дальнем углу леса, взгромоздившись на вековой дуб…

Теперь не очень весело рассмеялся Никитари.

— Это точно разбудить ее надо, Олие, чтоб она с дуба рухнула! — в сердцах проговорил он. — И это в твоих силах!.. Потому что это ты сама.

В эту минуту я не очень умно хихикнула, потом посмотрела на дьюри, и улыбка стала медленно сползать с моего лица. До меня стало доходить, что отшутиться не получится…

— Не получится, — опять ответил на мои мысли Харзиен, улыбнувшись на этот раз мне, — а на каком этаже твой мир, я думаю, ты очень скоро вспомнишь сама…

Я поковыряла застывший уже кусок мяса, сама не знаю зачем, — есть мне уже не хотелось. И посмотрела на дьюри. Потом на Никитари. Вот сидят они передо мной, ждут чего-то… Но чудо не произошло. Я ничего не вспомнила. И спросила:

— Я должна что-то сделать? Нет, что надо призвать флейту и открыть дверь, я поняла…

— Закрыть дверь… — поднял указательный толстый палец Никитари.

— То есть закрыть дверь… А вот, что я должна сделать, чтобы это получилось?

Дьюри и учитель переглянулись. И Никитари сладко потянулся, зевнул и кинул потрясающую фразу:

— Может не она?

Харзиен, подперев подбородок кулаком, помотал головой:

— Нет… Она… И ланваальдца уработала, и Милиен ее любит…

Замечательно… Ау… Я еще здесь, ребята! А Никитари, вздохнув, добавил:

— И его призрачность при ней выходил, при чужих он не выходит… И опять же, Элизиен говорил, что она с неба свалилась, когда он Хозяйку вызывал, значит, точно она. — И задумчиво предложил: Может нам ее того… побить, ну чтобы, значит, просветление нашло или…

Он замолчал. Харзиен тоже молчал, и Никитари, еще раз вздохнув, бросил небрежно:

— Ну… я спать. Бру уже, наверное, заждалась меня, моя кошечка…