Чтение онлайн

Вообще, я уверен, что когда-нибудь здание «Останкино», раздуется от непомерного пафоса собственных работников и, оборвав все физические (духовные давно уж оборваны) связи с остальной Россией, оторвется от земли и медленно-медленно воспарит в небеса. Став новым «небесным градом Китежем», о котором все будут вспоминать то ли как о полузабытой истории, то ли как о сказочной мечте, которой никогда не было. Оставшиеся же построят себе что-нибудь поужасней, уж в этом-то я уверен.

– Как вы ухитрились его сломать-то? – вопрошает меня внезапно материализовавшаяся из воздуха блондинка на высоченной, как у стриптизерш, платформе.

– Да фиг его знает! – Рассматриваю ее, пытаясь понять, сколько же сантиметров в платформе. Пятнадцать? Сорок пять?

– Вам с пропусками не везет, – излишне круто забирает она бедром и ударяется о стенку турникета.

– Почему?

– То ломается, то теряете. Вчера ж уже меняли.

– Вчера? – говорю я ей в спину (за весь путь от турникетов до лифта она ни разу не обернулась).

– Вчера.

– Наверное вчера. Ага. Кто же их считает-то, – отшучиваюсь, а самому не смешно. Ни секунды не смешно. Надвигается ощущение какого-то тотального пиздеца. Незнакомой доселе злой силы, перед которой ты абсолютно беспомощен.

– Мы считаем. У нас работа такая.

– Скучная у вас работа.

– Это правда. Вам ассистентка не нужна, кстати? Я бы справилась. – Она отбрасывает со лба прядь волос, давая мне возможность рассмотреть товар, натурально, «лицом».

– Ассистентка? У меня уже была одна, это плохо закончилось. – В этот момент лифт останавливается, двери открываются, и я вижу перед собой Колю.

– Привет, – говорит он тихим голосом.

– Привет. Как дела?

– Нормально. Чего случилось?

– Это я у тебя хочу спросить, что случилось.

– С рейтингом вчерашним все хорошо, я ж тебе написал. А что еще?

– А я вот как раз по поводу вчерашнего. Ничего не хочешь мне рассказать? Как вы ухитрились это сделать-то?

– В смысле? Что сделать?

– Программу, Коля, сделать, – говорю с нажимом. – У вас на такие случаи двойник, что ли, есть?

– На какие такие случаи?

– Меня вчера не было в эфире, Николай Васильевич, – трясу я его за плечи. – Откуда вы парня взяли, который вел вчерашнее шоу вместо меня?

– Ах, ты об этом, – делает он шаг назад. – Сейчас… Сейчас я тебе все объясню. Можно, я только в офис, – отходит он еще на пару шагов, – в офис зайду… А ты пока постой здесь, хорошо?

– А мне с тобой нельзя, что ли? – не врубаюсь я.

– Там технология целая, сам увидишь.

– Технология? Ладно, постою.

– Ты не волнуйся только, – бросает он мне перед тем как рвануть к дверям ньюсрума.

Я нервно хожу по холлу в ожидании его возвращения. Рассматриваю фотографии на стенах, считаю напольную плитку от стены до стены. Наконец Коля возвращается в сопровождении рослых охранников. Он что-то им говорит, указывая на меня, охранники ускоряются, на их лицах появляются угрожающие гримасы. Я не совсем понимаю, что происходит, но инстинктивно начинаю пятиться назад, потом срываюсь на лестницу и вприпрыжку скачу вниз по ступеням.

– Это фанат его, псих больной! – слышу, как кричит Коля. – У него нож может быть или молоток.

– Восьмой, переход на первом этаже перекройте! – Это уже охранник бубнит в рацию.

Проскакиваю три лестничные площадки, вырываюсь в холл первого этажа, слышу нарастающий топот за спиной. Сердце в груди уже не стучит, их теперь два: по сердцу в каждом виске с пульсом минимум двести. Пробегаю мимо главного входа, петляю по коридорам, врываюсь в чью-то студию с разобранными декорациями, дальше – в грузовой коридор, где разгружают ящики, куски эстрады и световое оборудование. Женщина с решительным лицом держит под уздцы… верблюда.

Когда первый охранник практически настигает меня, я успеваю нырнуть под брюхо среднеазиатского зверя. За спиной мат, звуки падения грузного тела, крики из рации. А мне навстречу идут клоуны с размазанным гримом и несовершеннолетние гимнастки – мечта педофила, и карлики с шариками. А вдалеке, между всеми ними, виден свет, пробивающийся через открытые двери ангара. Я, сбивая с ног людей, продираюсь через этот гребаный цирк и выбегаю на улицу.

Из будки рядом со шлагбаумом наперерез бросается тощий мент, мне удается увернуться и выскочить на мостовую. Позади слышится: «Стой, сука!» – и отчаянный визг тормозов где-то сбоку, но я в три прыжка достигаю противоположного тротуара и скрываюсь в парке.

Рысью пробежав через парк, у метро «ВДНХ» ловлю такси и, еще не в силах разложить все произошедшее по полочкам, решаю, куда ехать. Страх вытесняет на периферию сознания все, кроме заботы о женщинах и детях. Телефон Оксаны по-прежнему недоступен. Командую водителю ехать к дочери.

Несколько раз звоню в дверь, пока бывшая супруга не соизволит открыть.

– О, – искренне удивляется она, – Богданов, а что это за нежданный визит?

– Привет, – говорю медленно, пытаясь победить одышку, – где Даша?

– На танцах, где же еще?

– На танцах? А сегодня…

– Суббота. Ты же не знаешь, что у ребенка по субботам танцы, ты ничего стараешься не знать. Она уже вернуться должна.

– Вернуться? Ага…

Некоторое время стоим молча. Я не решаюсь переступить порог квартиры, она, кажется, не горит желанием пригласить войти.

– Так и будешь переминаться с ноги на ногу? – Она явно хочет поскорее закончить нашу незапланированную встречу.

– А скажи мне, у дочери все нормально? В школе там, на улице? Никто подозрительный к ней или к ее классу не подходил?

– В каком это смысле? – Черты ее лица моментально обостряются. – У тебя проблемы, Богданов?

– Нет-нет, никаких проблем. Просто тут информация прошла, что у вас в районе объявился маньяк, и я… я волнуюсь…

– Ты, Богданов, нажрался вчера? – пытается она ко мне принюхаться. – Ну точно, нажрался!

– Поверь мне, это очень серьезно.

– Серьезно – это то, что ты устроил драку на детском дне рождения, скотина.

– Слушай, давай это потом обсудим. Во-первых, это сейчас не важно, во-вторых, пожалуйста, восприми мою информацию! – Я начинаю заводиться, но в этот момент открываются двери лифта, из которого выходит дочь с няней.