Джагала
Шрифт:
– Ладно, давай сперва что-нибудь полегче. Почему семья Мерс ушла из города?
– Семья Мерс?
– Да. Те, кого позавчера убили.
– Но они ушли очень давно.
– Знаю. Почему?
– Не знаю. Это было очень давно, до моего рождения. Я только слышала.
– Что ты слышала?
– Они были последними из тех, кто следовал темному пути.
– Что последователи темного пути делают такого, чего не делают последователи светлого?
– Используют запретную магию.
– А какая магия запретна?
– Они вызывают демонов.
Вроде бы она в это действительно верила. КОЛДУНЬЯ, которая верила в такое. Как можно быть посвященным Искусства и не знать подобных вещей?
Чушь, конечно же. Да, демоны существуют, и да, их можно вызвать, но не колдовством. Вызывая демона, нужно пробить барьеры между различными реальностями, – нет, я знаю об этом столько же, сколько и вы, если только вы не изучали некромантию, в каковом случае вы разбираетесь в подобных материях куда лучше меня, а значит, сами и объясняйте. Но суть в том, что колдовство есть использование силы разума для управления вероятностью, и имеются жестко ограниченные способы такового. Ага, однажды я с помощью колдовства переместил себе в руки некую вещицу за тысячи миль, и подобного способа колдовство вроде как тоже не предусматривает note 4 ; но это одно, а совершенно другое – связать целую форму реальности с неким объемом пространства, чтобы создать брешь в том, чего вообще не существует.
Note4
см. «Талтош"
Кстати, в тот раз я был в безвыходном положении. Даже вспоминать не хочу.
В данном случае, однако, значило не то, чем занимались «темные» колдуны, а то, что женщина полагала, будто они подобное могут. А вся эта бодяга с «темным» и «светлым» колдовством здорово напоминала мне местную мельницу. То бишь воняла, если вдруг кто не понял намека. Темный путь? Светлый путь? Кто делит мир на светлых и темных? Для разумных персон в этом нет смысла, но вот для легковерных звучит весьма убедительно.
Вот и ответ, не так ли? Просто кто-то решил убедить кое в чем массу народу. И небезуспешно, судя по этой женщине.
Но зачем? В чьих интересах было представить их обладающими подобной властью? Кто-то очень постарался, выдумывая эту большую ложь, и для подобного обязан быть смысл.
А моя семья стала жертвой этой большой лжи. По крайней мере, те, кто не…
– Погоди, ты сказала, они ушли еще до твоего рождения?
Она кивнула.
– Я думал, это случилось лет десять-пятнадцать назад.
– А, эти. По-моему, они колдунами вообще не были. Они ушли просто потому, что, ну, непросто жить тут с именем Мерс. Они думали податься в столицу. Нет, это не я! – внезапно воскликнула она, явно испуганная. – Я ничего с ними не делала, я никому о них ничего не говорила! Это кто-то другой, не я!
– А что с теми, кто были колдунами?
– Они покинули страну. Говорили, что они ушли на Запад, где продали души эльфам.
Да уж, вполне в духе местных.
– А тех, кого убили… кстати, кто это сделал?
– Я не знаю! – Она чуть не плакала.
– Я тебя и не обвиняю. Но у тебя наверняка есть мысли по поводу. Ты об этом слышала, и должна была подумать.
Она покачала головой.
Можно ли выудить у нее что-нибудь еще? Сомневаюсь. Я часами могу приводить ее в чувство, и так и не узнать ни одного имени. А если надавить, она скорее соврет, чем назовет того, кто заслуживает моего внимания. Впрочем, толк может быть и от этого, я как раз был в настроении на кого-то надавить и ощутить, как он истекает страхом.
Но у меня еще много дел, и лучше уж я получу удовольствие, выжимая того, кто, как я знаю, это заслужил.
А это возвращало меня к вопросу – знает ли эта женщина такую персону, и смогу ли я убедить ее назвать мне такую, не тратя на это всю ночь. Черт, черт, черт.
– Ты меня убьешь?
Тут до меня дошло, что я уже некоторое время просто так стою и молчу.
– Нет, – решил я. – Где собирается ковен?
– К востоку от города, в лесу. Не знаю точно, где. Мы собираемся у ручья, потом нам надевают повязку на глаза и отводят на место поодиночке.
Да, вполне в духе местных.
– Ладно, – сказал я. – Мы закончили. Можешь кому угодно рассказывать о нашей встрече и о тех вопросах, что я задавал. Не сомневаюсь, кто-то разозлится и начнет на меня охотиться. Тогда я убью их – а потом вернусь, и убью тебя. Если полагаешь, что я говорю это для того, чтобы ты держала рот на замке – что ж, вероятно, ты права, но делай как хочешь. В любом случае, я бы предложил тебе оставаться в доме и сидеть тихо еще час-другой, но опять же, поступай как хочешь. А пока – приятных сновидений.
Я убрал нож и вышел. Тип на полу уже вовсю храпел. Пнуть бы его; но я удержался, открыл дверь и окунулся в наполненную звездами ночь Фенарио.
«Итак, Лойош?»
«Что – итак? Если хочешь вызвать демона, босс, боюсь, я тут тебе не помощник.»
«Нет, я не в настроении. Информации море, надо как следует обмозговать, что все это значит. Если значит что-либо. Лойош, как-то Сетра сказала, что ложь никогда не бывает постоянной – ты не помнишь точные ее слова?»
«Нет, босс. Но не думаю, что главный вопрос тут во лжи.»
«Я тоже не думаю, но это один из пунктов списка. Чертовски длинный список вырастает, Лойош. А я намерен отыскать имя, которое войдет в него первым пунктом.»
«Здесь налево. Вот, тот огонек справа – трактир.»
Добрался я благополучно. Пришлось побарабанить в дверь, чтобы хозяин меня впустил. Я мог бы вскрыть замок, но зачем кому-то знать, что я могу это сделать? Открывая дверь, Инче недовольно посмотрел на меня, а я ответил благодарной улыбкой и прошел к себе в комнату, где сбросил верхнюю одежду и распластался на постели. Последнее, что я увидел – Лойош и Ротса, сидя друг против друга на спинке стула, переплелись шеями. Что-то больно кольнуло меня, но я заснул до того, как вспомнил, что именно.