Джагер
Шрифт:
– Здеся хозяин. – Рэм махнул обрезом, подзывая посыльного.
Может, бригадир с ним и его обозом разделаться хочет? Что, если с киевскими успел сговориться? Хотя это уж слишком, начинать такое дело… Атаман оглянулся. Повозка с Костой и Мирчем Сельмуром катила в хвосте колонны. Когда б Хэнку успеть?
– Ильмар! – Медведковский, подъехав к телеге, развернул коня.
– Что надо?
– Бригадир тре… – Он запнулся. – Просит на разговор.
– Скажи, пусть сам подъедет.
Посыльный кивнул, ударил пятками жеребца и поскакал в голову колонны.
Нет, затевать сейчас Хэнку что-то против Ильмара – чересчур, и Коста не настолько глуп, чтобы в сговор с медведковскими вступать. Киев дело хочет сделать чужими руками, будто песчаный шакал у волка-подранка, добычу вырвать, а после – добить. И так все провернуть, чтобы свидетелей не осталось.
Впереди раздалась ругань, шлепки. Атаман дернул повод, хлестнул коня и поскакал по обочине, ища взглядом Прохора среди всадников.
Помощник отыскался быстро. У телеги, что везла ящики с патронами, отвалилось колесо. Возничий, светловолосый парень, стоял тут же и утирал разбитые в кровь губы. Прохор влез на коня и сказал:
– Тебе времени колесо приладить, пока предпоследняя телега с обоза сюда не доехала. Иначе… – Помощник заметил Ильмара. – Я тя самого к ступице привяжу!
– Двоих в помощь отряди и догоняй, – велел атаман.
Обогнав вереницу обозных телег, он съехал с дороги перед поворотом, пустил коня галопом через проплешину между деревьями, выскочил на пригорок и натянул повод.
Луна поднялась выше, в тусклом ясном свете хорошо была видна колонна медведковских, растянувшаяся аж до развалин брошенного поселка у Ржавого озера. Водную гладь, к которой жались руины вперемешку с редким кустарником, покрывала маслянистая пленка. Ильмар отыскал взглядом Хэнка. Бригадир остановился под остовом водонапорной башни и наблюдал, как его отряды втягиваются в поселок.
До Пустоши уже рукой подать. Перевалить за гряду холмов на юге и…
Подъехал Прохор. Сказал, поправив фуражку:
– Атаман, мне это все не по душе.
– Что именно? – Крест напряженно посмотрел на Прохора.
– Да поход этот. Далеко ж идем. Киевские… люди на них как на волков смотрят. И…
– А ты вели смотреть как на любимых баб! – раздраженно перебил Ильмар.
Прохор в последнее время стал позволять себе слишком много высказываний. Молод, не понимает, какая ставка на кону, хоть и при разговоре с Костой в шатре был.
– Без медведковских с караваном Геста нам не справиться. Ладно, скачи назад и разбуди Калеба, потолкуем с Хэнком и нашими гостями. Решим, что да как делать будем. Пустим пыль в глаза.
Прохор кивнул, пришпорил коня и поскакал в обоз.
Хэнк оглянулся, когда к нему подъехал посыльный, выслушал доклад, повернулся к холму. Ильмар махнул ему рукой, и бригадир, пустив коня галопом, устремился вверх по склону.
Оказавшись на вершине, с ходу начал:
– Куда едем? Зачем?
Атаман не ответил.
– Ильмар, люди волнуются. – Бригадир подъехал ближе. – Юл Метиса выпорол…
– И правильно. Другим неповадно будет.
– Ну, мне хоть скажи.
Ильмар развернул жеребца и бросил:
– Сейчас все узнаешь. За мной скачи.
Повозка киевлян уже съехала с дороги и стояла под пригорком. Рэм с Калебом на лошадях держались в стороне, ближе к обочине. Прохор согнулся в седле, облокотившись на луку, и о чем-то разговаривал с Костой.
Когда Ильмар с бригадиром спустились с холма, переговорщик громко попросил:
– Атаман Крест, пусть наш разговор состоится без посторонних.
Ильмар переглянулся с Хэнком, посмотрел на Прохора.
– Пусть бригадир останется, – пожелал Коста, – остальные ждут на дороге.
Атаман кивнул Прохору, тот усмехнулся и направил коня к обочине.
Мирч все это время сидел, неподвижно глядя перед собой. Коста, убедившись, что люди Ильмара отъехали достаточно далеко, опустился на лавку и начал:
– Достопочтенный атаман Крест, я так понимаю, что бригадир Хэнк еще не совсем в курсе дел? – Переговорщик положил локти на колени и сцепил пальцы.
– Не совсем, – буркнул Ильмар.
– Тогда я кратко изложу основное.
Пока Коста излагал, атаман наблюдал за лицом Хэнка. Переговорщик и правда очень кратко донес суть дела. При этом умудрился искусно обойти в рассказе тему с Зиновием Артюхом, не коснувшись и ключа-артефакта, уделив большое внимание награде за оказанные медведковской бригадой услуги. Это сильно не понравилось Ильмару, так как последняя фраза прозвучала двояко, с намеком на то, что если атаман Крест и его люди не справятся либо вдруг откажутся от предложения, то Киев не прочь с медведковскими договориться на отдельных условиях. Впрочем, Хэнк никак на это не отреагировал. Ильмар окончательно успокоился, решив, что никакого сговора между киевскими и бригадиром нет, когда последний, поглаживая отвисшую губу, сказал:
– Ладно, понял, засада, значит. Это знакомое дело. А что за караван, кто в нем, сколько народу, как вооружены, какие машины?
– Точно узнаем, когда дозорные вернутся, – ответил Ильмар. – Подумай хорошенько, где в Пустоши караван подловить будет легче.
– Так обогнать его надо, к Можайскому тракту свернуть и обогнать, – тут же предложил Хэнк. Ковырнул болячку на губе и добавил: – На перепутье удобнее всего.
– А вы как думаете, атаман Крест? – Коста повернулся к Ильмару.
Тот согласно кивнул, думая о другом: людей своих надо сберечь, пускай медведковские воюют. А когда дело исполнят, ключ забрать. Тогда киевские никуда не денутся, все расскажут про Нарочь. Главное, до встречи с их отрядом все провернуть. Пускай себе считают, что он согласен с предложением Хэнка.
– Так и сделаем. – Ильмар хотел уже развернуть коня, когда Коста изменился в лице, расправил плечи, стал серьезен и собран.
– Атаман Крест, бригадир Хэнк, – начал переговорщик, – главным условием нашей сделки будет смерть всех людей в караване Преподобного Геста. Даже если там будут женщины и дети. Ваши люди должны убить всех.