Джангл
Шрифт:
«Куда идём мы? Ради чего? Откуда это ощущение сакральности происходящего? Отчего горы вдали кажутся храмовыми постройками? Откуда это успокоение?»
Паша попал в точку, желая расширить переживания Виктории своим рассказом. К его чтению она смогла приступить только по окончании экскурсии, когда автобус взял обратный курс. Когда по ушам перестал «ездить» экскурсовод и чувствуешь себя усталым и ошеломлённым от новых впечатлений.
И вот среди коллективной неги, если не сказать – апатии, одна Виктория продолжала испытывать острую восприимчивость; ту самую взволнованность, когда боишься быть застигнутым во время занятия сексом.
Глава третья
Стихи будут рождаться
Павел сегодня тоже взволнован, но по другому поводу – вчера к нему подходил Фёдор Николаевич, начальник цеха, и предложил подработать: Антон, сверловщик, ушёл в отпуск, а заменить некому.
С одной стороны, это очень хорошо: дополнительный заработок, разнообразие в работе. Но сейчас предложение было некстати – хотелось, наоборот, закрыться на складе и строчить свои рассказы Вике. Поэтому двояко воспринял Паша эту идею, но не отказал.
Время ожидания, когда его поставят за станок, Павел скрасил общением с теми ещё приколистами – токарями Лёней и Валерой Лавровым; всё равно толком ничего не напишет – настрой уже не тот. А вот что касается фантазии, то и сейчас Паша дал ей волю: вместо обрабатываемого вала на станке у Валерия Игоревича появилась статуя Афродиты, вместо болванок на полу расположились узнаваемые капители ионического ордера. Сам рассказчик, как и все, кто его слушал, приоделись в орнаментированные хитоны. Изменилась и речь Лаврова – с ленинградско-матерного на возвышенно-гомеровскую:
В восьмидесятом с мужиками пошли толпою за грибами,
От вида берёз в глазах рябит, утренний лес к себе манит,
«Колючку» [2] я перерезаю, и банда наша на полигон ступает.
Паша Колчин, Валера Жилин, Артур Абразумян,
Любой на районе знает: каждый из них – отпетый хулиган.
И вот с корзинами, полными грибами, собрались мы домой,
Как вдруг за нами мощный взрыв раздался, ой-ой-ой-ой.
Стоим как вкопанные, эхо стихает; в сапоги кое-что стекает,
2
Колючая проволока.
От сей задумчивости нас отвлёк Артура крик – «Атас!»
В ста метрах в землю вошёл очередной фугас.
Тут все мы как переполошились, на шеях напряглися жилы.
Без компаса, без карт, мы драпанули наугад – что есть силы!
Как хорошо, что все остались живы, Артур, Паша, Валера Жилин.
Учения артиллеристов научили – как можно хорошо стрелять,
И нас – с такою быстротою через забор колючий перелезать.
Да, Игоревич, чуть не погубил всю рать; запомнишь
Как подберёзовики у артиллеристов воровать! —
внимавшие смеялись – мог бы и несдобровать!
Всё, хватит трепаться – меру надо знать,
Все начали по своим местам рабочим разбредаться.
Для Павла же не закончилась гомеровская поэма,
Продолжила висеть над ним эллинская эмблема.
Лихо к нему подкатила богиня-архивариус Зинаида.
«Так и так, дел невпроворот, – скривила она рот. —
О, Павел, помоги! Сии авгиевы конюшни разгрести».
Начальник недовольный хмурится как Зевс,
Чувствую, упадёт мне на голову его трезубец.
Такой бардак они же сами развели – пипец,
Выручи же меня, Паша, добрый молодец; не то
Уйду я вглубь, как Атлантида, – манипулировала Зинаида.
Ну ладно, что уж не помочь, мать её, архива дочь.
Олег, ты слышал всё: я ухожу со склада прочь.
В хранилище свет затушу, запру его на ключ,
Если придёт какое чмо – будет до меня охоч, я буду наверху,
Пусть зовёт так, чтоб шум в цеху превозмочь – тогда приду.
Олег хитро прищурил глаз: «Что это за цаца тут у нас?»
Я всё дословно передам – как ты кого-то так назвал.
Моли богов, чтоб в целости остался, один хотя бы глаз,
Чтоб мог ты не на костылях передвигаться, а как сейчас,
И было чем тебе кусаться – чтобы кусками пищи упиваться.
И вот Павел один остался, на стуле Зинаиды распластался,
Включил погромче музыки звук и погрузился в мир цифр, букв.
По полочкам чертежи расставляя – пример педантичности являя,
Приводит добрый молодец в порядок Зевесов архив,
Поэтому не стоит опасаться Зинаиде никаких Харибд [3] .
Вдруг скрип двери прорвался в устоявшийся мир цифр, букв.
Это к Павлу дружище Олег поднялся, улыбчивый такой, битюг.
В смущенье трётся у двери, взглядом взмолился он: Приди!
«Пойдем скобу мне дашь, студент», – промолвил сей приват-доцент.
3
Морское чудовище из древнегреческой мифологии, водоворот.
О, чмо пришло – пошли!
На обратной дороге Павла перехватил начальник цеха:
– Ну что, готов?
– Чего, работа есть?
– Да, чертёж на месте лежит.
– Иду.
«Придётся тебе, Зинаида, в пучину всё же погрузиться – как Атлантида».
За работой время пролетало незаметно. Опасения развеялись – глаза боятся, а руки делают, так что настроение Павла постепенно улучшалось. Всё уверенней он чувствовал себя за станком. Новых оттенков в эмоции стала добавлять Виктория – она прислала ещё одну свою фотографию. Видимо, сегодня её очередь выбивать почву из-под ног.