Дженнет
Шрифт:
Грайна посмотрела на остальных фрейлин.
— Нет, ваше величество.
— Тебе здесь плохо? Тебя обижают?
— Нет, ваше величество, — Грайна опасалась смотреть на королеву, но этикет требовал, и она все-таки взглянула на ее бледное лицо. И наткнулась на прямой пристальный взгляд.
— Подай мне руку, — последовал приказ и, чуть громче, для остальных: — Я хочу пройтись!
Фрейлины — и те, что занимались плетением, и другие, просто наблюдавшие за ними и подававшие новые нити — встрепенулись, но лейти Этейн жестом велела всем оставаться на месте. Старшая дама прекрасно знала, когда надо оставить королеву в одиночестве.
Грайна на дрожащих ногах последовала за Мэбилон в сумрак сводчатого коридора. Потолок был испещрен россыпью мелких алмазов, которые слабо светились, разгоняя темноту. Вдалеке слышались шорохи и крики ночных птиц в саду, где-то играла музыка — дворец не затихал ни на минуту.
— Мы прогуляемся немного. Подышим воздухом. Поговорим! Я развею твое одиночество и заодно сама одна побуду…
— Но, ваше величество, — Грайна семенила рядом, позволяя королеве вести себя по коридору, — вы так добры…И это честь!
На самом деле девушке крайне необходимо было получить хоть миг свободы — для того, чтобы предупредить Дженнет, что почему-то король, ее Роланд, куда-то исчез. Прошло всего несколько часов, но во дворце такие новости распространяются мгновенно.
— Это такой пустяк! Ведь я должна заботиться обо всех своих подданных, а ты так молода и одинока…
— Простите, но вы ошибаетесь…
— Ты потеряла брата, — не слушая возражений, продолжала Мэбилон, — и с матерью разлучена!
— Вы заменили мне мать!
— Я?
Казалось, эта мысль поразила королеву. Она остановилась и испытующе посмотрела на девушку. У юной фейри от волнения вспыхнули кончики ушей. Опустив взгляд, она пролепетала, путаясь в словах:
— Вы заменили мне мать… моя госпожа… да, я знаю, кто я и откуда, но… я была так мала… Я ничего не помню, я… простите, я боюсь и так волнуюсь, но… Вы вырастили нас, меня и брата, и я… я вас почитаю, я вас так люблю, что…
— Что это доказать готова? Хорошо!
Она щелкнула пальцами. Коридор озарился призрачным светом, нежным голубоватым сиянием, позволявшим рассмотреть узоры на стенах. И стало понятно, что собеседницы здесь не одни — у самого выхода, в двух шагах от того места, где начинался спуск в сад, прислонившись к стене, стоял рыцарь. Когда вспыхнул свет, он выпрямился и, подойдя, преклонил колено:
— Я весь вниманье, моя королева. Приказывайте!
— Вот, Ролло, это — моя арлен. Ее имя — Грайна. Она совсем юна, осталась одна, без опеки родных. У нее нет близких друзей, и я желала бы позаботиться о бедной девушке. Она ведь так мила, нежна, добра… И так меня любит! — Мэбилон вопросительно посмотрела на девушку, дождалась ее кивка и продолжила: — И я хочу дать ей спутника. Такого, на кого она и я могли бы положиться, что он ее не бросит, не предаст и не обманет. Рыцарь Ролло, берешь ли ты в супруги арлен Грайну?
Оба вздрогнули и посмотрели на Мэбилон, но на лицах юноши и девушки не отразилось ничего, кроме изумления — разочарование, гнев, досаду, страх, радость, презрение — все остальные чувства они умело спрятали.
— Вы… госпожа? — Грайна покраснела так, что ее и без того смуглая кожа стала почти черной. — Это правда?
— Вы… жените меня? — эхом откликнулся Ролло.
— Ты, рыцарь, мне услугу оказал, — улыбнулась Мэбилон одними губами, беря Ролло за руку. — Такую, что вовсе не расплатиться. А ты, арлен, воспитанница мне, но долго воспитанье не продлится. Он — близок к Росмерту, ее советник, в свите госпожи. А ты… ты помнишь, кто твоя мать? Тебе не пристало связывать свою судьбу с простым рыцарем. Ты большего достойна! Друг другу вы равны, и я так рада, что ваш союз сейчас благословляю!
С этими словами она соединила их руки и отступила на шаг, склонив голову набок и любуясь произведенным эффектом.
Грайна посмотрела на красавца-рыцаря, державшего ее за руку. Да, он был хорош собой, но человеческая девушка Дженнет успела обмолвиться подруге, что один из рыцарей Росмерту уже оказывал ей знаки внимания, собираясь сделать ее своей женой. И вот этот самый рыцарь стоит рядом. Что теперь ей делать? Соглашаться с выбором королевы или сопротивляться? С одной стороны, вырваться из замка Мэбилон было ее давней мечтой, а с другой — что может быть хуже, чем при этом стать чьей-то супругой? Будучи дочерью смертного, Грайна знала, что настоящие семьи фейри создают только ради рождения детей, во всех остальных случаях слово «семья» их ни к чему не обязывает. Однако, в любом случае ее жизнь должна измениться.
— Ну, — голос королевы прервал размышления, — вы довольны, дети?
— Моя королева, — Ролло говорил с придыханием, улыбаясь, но, насмотревшись на придворных кавалеров, Грайна уже поняла, что ее так называемому супругу есть, что скрывать от них обеих, — я просто счастлив! Впервые я не нахожу слов, чтобы достойно выразить мои чувства! Я даже убежден, что и сам Ган Киннах не сумел бы сочинить такую балладу, которая бы их отразила! Как мне вас отблагодарить за этот щедрый дар?
Грайна молчала, пряча глаза.
— Мне благодарности не нужно, дети. Ведь это я вас благодарю! — королева одарила их улыбкой. — Теперь бегите, наслаждайтесь счастьем. А о помолвке мы объявим завтра! И пир устроим в вашу честь!
О таком знаке внимания дочь изгнанной королевы в прежние времена не могла и мечтать. Но прежде был жив любимый брат, а у королевы не было короля, которого любила смертная девушка. И сама Грайна была немного другой. И поэтому она лишь молча поклонилась своей госпоже, надеясь, что краска смущения и затравленное выражение лица послужат оправданием ее немоте.
Ролло особо не церемонился. Получив от королевы разрешение, он потянул новоиспеченную супругу прочь. Не успела девушка опомниться, как ее, обняв за талию, снесли по широкой лестнице и потащили под сень ночного сада.
— Скорее! Здесь нам никто не помешает! — шептал рыцарь, торопливо шагая по росистой траве. — Давай уйдем ото всех… Или, знаешь, что? — он остановился на ходу, глаза его проказливо заблестели. — Давай убежим!
— Уб…уб-бежим? — пискнула Грайна. — Но…
— Мы свободны! Словно ветер! Словно птицы! Мы можем вовсе покинуть этот дворец хоть через несколько секунд! Скажи, — он властно обнял ее, прижимая к груди, — тебе этого хочется?