Дженнет
Шрифт:
— Дженнет, ты предлагаешь нам пуститься в путь пешком? Кто знает, как далеко мы очутились и что это за местность, — сказал Роланд. — Нам и так придется туго — а вдруг нас забросило в Уэльс или дальше? Например, в Шотландию или Ирландию? Как добираться до Фейритона? У нас ни денег, ни бумаг…
До всего этого Дженнет не было никакого дела. Пустилась же она в путь за Роландом, не имея ничего при себе! И все преодолела, и вырвала своего жениха из рук королевы фей! Вот он, с нею рядом. Жив и здоров. И ничего, в сущности, больше не надо.
— Прости меня, — девушка обняла любимого, прижалась к груди. — Я просто очень устала…
— Я понимаю, — ее обняли, тепло дохнули в макушку. — Ты — самая лучшая, самая мужественная девушка на свете. Прости, если я сомневался в тебе. Ты совершила невозможное — заставила королеву фей выпустить свою добычу… Не думал я, что все будет так. Но теперь все позади. Теперь моя очередь. А ты — отдыхай. Мы поедем шагом.
С этими словами Роланд отвязал коня, вскочил в седло сам. Помог Дженнет устроиться у него на коленях и пустил коня быстрым шагом вниз по склону, напрямик, через холмы, где летом наверняка паслись овцы, в сторону дороги.
Глава 22.
Едва портал закрылся, отрезая путешественников от королевы Мэбилон, ее рыдания сами собой перешли в веселый злорадный смех. Закрыв лицо руками, она хохотала и хохотала, не в силах остановиться.
— Веселишься? — послышался за спиной знакомый надтреснутый голос.
Захлебнувшись смехом, Мэбилон шарахнулась прочь, невольно вскинув руки в жесте отрицания и защиты. У дальней стены полумрак сгустился в клубок темноты, и там, в самом сердце мрака, виднелась сгорбленная фигура.
— Веселишься, стало быть…
— А что мне, плакать? — королева тряхнула головой. — Я победила! Эта дурочка поверила всему… О, как глупы все эти смертные! С ними так скучно…
— Ну, так и перестала бы брать себе мужей из их племени.
— Ты прекрасно знаешь, зачем мне нужен смертный муж! — притопнула Мэбилон ногой. — Ты лучше мне скажи, как ты ухитрилась выбраться? Башня запечатана тройным слоем защитных чар!
— Уже забыла, — Бин Сидха подковыляла ближе. Темнота ползла за нею, как бесформенный плащ. — Я давно твердила, что остаюсь в башне лишь до тех пор, пока сама не пожелаю очутиться на свободе.
— И сейчас самое подходящее время? — королева не боялась полубезумной пророчицы. Она лишь прикидывала, сумеет ли справиться с нею, не зовя стражу. Чем меньше народа будет знать о Бин Сидхе, тем лучше. Спокойнее. Привычнее.
— Любое время подходящее, если ты решился на поступок, — парировала пророчица. — Разве ты не поняла, почему этой смертной все удалось — и добраться сюда, и проникнуть во дворец, и даже снять чары? Потому, что пришло ее время.
— То есть, ты хочешь сказать, что мое — ушло? — при мысли об этом в груди зашевелился неприятный червячок.
— Уходит, Мэбилон, оно уходит. Теперь оно тебе не принадлежит полностью. Оно, как я — остается с тобой, пока само этого желает. Ты не в силах его удержать. Помнишь, что сделала эта смертная в самый последний момент?
— Она, — королева нахмурилась, восстанавливая в памяти сцену, — она его отпустила!
— Верно. А что сделала ты?
Ответом было молчание.
— Вот и со временем все также. Тебе его не удержать. Попробуй отпустить!
— Роланда? Никогда, — пылко воскликнула Мэбилон. — Если ты права, и мое время заканчивается, значит, это — мой последний шанс! Я обязана им воспользоваться! Роланда она не получит! Он мой и только мой! Я — королева…
— А он — король. Вас разлучит лишь смерть….
— И он умрет!
Роланд не повернул головы, когда раздался тихий звон. Он возвещал всегда одно и то же — явление королевы. С некоторых пор мужчина по-новому воспринимал его — как узник шаги тюремной охраны, как смертник, ожидавший приглашения на казнь. С того мгновения, когда он открыл глаза, очнувшись от отравы, он думал лишь об одном — что теперь оказался в настоящей тюрьме. И его прекрасная и коварная тюремщица не успокоится, пока не добьется своего. Она уже разлучила его с Дженнет. Где девушка и что с нею — не известно. И его собственное будущее темно и туманно, а душа наполнялась каким-то оцепенением.
Несколько часов тому назад он проснулся в этой комнате, в полном одиночестве и, судя по всему, оказался на положении узника, которого пытаются смирить голодом и жаждой. Ибо миновало несколько часов, а никто его не навещал. И звон, возвещавший о приходе королевы Мэбилон, он встретил с особенным чувством.
Однако, когда часть стены растаяла, на пороге показалась вовсе не его прекрасная тюремщица. Одна из ее фрейлин стояла и смотрела на него холодными глазами. Грайна. Сестра Конно. Некоторое время назад это имя кое-что для него значило, но теперь в душе не осталось ничего. Ничего, кроме боли, которая поселилась в нем, словно заноза.
— Что тебе от меня надо?
Слова давались с трудом. Он словно разучился разговаривать.
Девушка покачала головой.
— Королева…
— Ее нет. Она…
— Я знаю.
— Что тебе здесь надо? — сделал он вторую попытку. Говорить было трудно. Он мечтал, чтобы его оставили в покое.
— Я пришла, чтобы помочь.
— Мне?
— Нет. Не вам.
— Тогда что ты здесь делаешь?
— Если вам здесь надоело, следуйте за мной. Если нет — оставайтесь здесь. Больше я ничего не смогу сделать.
С этими словами Грайна повернулась и пошла прочь. Роланд несколько секунд стоял и смотрел ей вслед, ожидая, когда же стена вернется на прежнее место. Но потом до него дошло, что клетка открыта.
Надо было сделать шаг. Всего один, но общение с королевой фей научило его во всем видеть подвох. Мужчина остановился на пороге, не зная, как поступить.
Грайна почуяла его колебания, оглянулась:
— Поторопитесь! Вас хотят убить.
— Кто? Королева?
— Да. А вы не помните ничего?