Чтение онлайн

Женька влетела в спальню и с разгону завалилась на кровать, упав животом поперек уровати. Щеки безбожно горели, а внутри всё клокотало от непонятных чувств. Багаев вызывал в ней кучу эмоций, а в последнее время всё смешалось в её сумбурной голове. Всё ещё неприятно отзывалась внутри обида за его выволочку. С другой стороны его глаза манили, и она невольно вспоминала этот пытливый взгляд. А поцелуи заставляли трепетать, чего с ней давно не было. В этот раз она чувствовала не только жар его поцелуев, а и жар его ладоней, которые скользили по её талии, спине, бедру. Всем своим телом чувствовала его желание, от чего плавилась и сама.

— К чёрту! — рыкнула на саму себя, пытаясь утихомирить гормоны. — Это ничего не значит!

Как и раньше, пыталась обмануть себя, отогнать наваждение, вызванное близостью этого гада. И если пару часами ранее у нее получилось заглушить в себе волнение после поцелуя у пруда, то сейчас разум ни как не просыпался.

Сколько провалялась на кровати, сказать толком не смогла. Она смотрела в потолок и придумывала кучу отмазок, искала нужные слова, чтобы в следующий раз поставить Багаева на место.

Ближе к полуночи, когда глаза стали слипаться, Женька сползла с кровати и отправилась в ванную. Шустро переоделась в ночнушку, вернулась за туалетный столик и неторопливо расчесывала волосы, чтобы потом сплести перед сном в косу.

— Какого чёрта! — лицо Женьки едва не побледнело от испуга, когда на пороге балкона собственной персоной замаячил Артём. — Придурок!

Фадеева сорвалась с кресла и запустила в мужчину расческой. Благо, что тот ловко увернулся, ибо предмет грозил влететь прямо в лоб.

— Эй, эй, — его глаза смеялись.

— Ты что тут делаешь?!

— В соседней спальне ночую, Лина уснула с ухажёром у телевизора, а Стас предложил остаться на ночь у вас. А мне стало душно, вышел на балкон, смотрю, а у тебя светится, ну вот…

— Извращенец! — еще ярче вспыхнула девушка, указательным пальцем тыкая на выход. — Уйди!

Женя ясно видела, куда собственно пялится Артём, тонкая ткань ночнушки толком ничего не скрывала, наоборот будила фантазию. Искать халат было бы смешно, она просто постаралась вытолкать Багаева взашей.

— Вот пообещаешь, что поговорим спокойно, и ты меня простишь, уйду, — даже не шелохнулся, когда девушка пыталась вытолкать его громадного на балкон.

— Не в двенадцать же ночи это делать! — бурчала злобно.

— Давай утром, — гнул свою линию.

— Щаз! Я люблю спать до обеда!

— Тогда сейчас.

Ага, она не самоубийца разговаривать с ним в своей комнате, где совсем не та обстановка, чтобы много трепаться. Да и не единожды Багаев косился на её кровать. Если ему вздумается вновь её целовать, то сможет ли отказать ему? Прекрасно понимала, что слишком яркие чувства будил он в ней. И если раньше было проще прятаться за злостью, то сейчас всё куда-то делось.

— Хорошо, утром я спущусь в кухню, и там поговорим ровно в семь.

— И тебе можно верить? — спросил с долей иронии.

— Артём Владимирович, ваша проблема в том, что вы слишком поспешны в своих выводах, вам бы…

Багаев заткнул её речь лёгким поцелуем, очень коротким, чтобы много не говорила.

— В семь.

Чмокнул напоследок в нос и ушёл так же, как и пришёл. Женька же ещё несколько минут пялилась на шевелящиеся шторки и нервно сглатывала. А потом, словно ужаленная, заперла балконную дверь, оставив только окно на проветривании. Мало ли что ещё стукнет этому гаду, а то проснутся в одной кровати, мало ли… Чёрт, ну и фантазии у тебя, Жень.

20 глава. Всё вверх тормашками

Часы безбожно запиликали в полседьмого, а казалось, что прошло всего полчаса, как уснула. Сон её еле-еле сморил около двух, потому что всё это время ей не давали покоя мысли о том, что рядом, в гостевой, спит он. Первые полчаса бессонницы прокручивала в голове их знакомство, её нелепые наезды, потом вспоминала знакомство с его дочерью, а в последнюю очередь — сегодняшний вечер, который стал апогеем происходящего в её жизни.

— Ну и моська у тебя, Женька, — обратилась к своему отражению, когда чистила зубы, а потом поспешно впрыгивала в шорты и майку.

Внизу было шумно, чему девушка жутко удивилась. Но когда увидела на хозяйстве Марину и двух детишек, то широко улыбнулась.

— Утро доброе, — обратилась к троице, которая пыталась печь и сразу же поедать ароматные блины с малиновым джемом.

Детишки наперебой затрещали, словно воробьи на ветке, докладывая последние новости. Тут же ей в руку был сунут блин, рядом поставлена чашка с кофе.

— Спасибо, мои дорогие.

Марина выглядела счастливой, на безымянном пальчике поблескивало колечко, да и сама невеста выглядела сногсшибательно. Женщина красиво сервировала небольшой поднос для Стаса, немного смущаясь пытливого взгляда его дочери. А Женька наоборот завидовала молча, подпирая рукой щеку. Как-то мечтательно забралась мыслями в свои дебри и не слышала, как шайка незаметно улизнула из кухни. Естественно она толком не слышала обращения Марины, когда та предупредила, что нужно перевернуть блин и допечь остальные.

— Что тут случилось!

Голос Артёма заставил Женьку подскочить на месте. От испуга неловко взмахнула рукой, чашка с кофе взлетела вверх и звонко разлетелась на кусочки, обливая остатками ноги девушки. На всю кухню пахло горелым. На сковороде дымился обугленный блин, о котором девушка благополучно забыла.

Артём не растерялся, он ловко схватил сковородку и лопаточкой сгреб горелое в грязную тарелку, выключил газ и распахнул окна пошире, чтобы вся гарь выветрилась.

— Ты как, не поранилась? — мужчина склонился к ногам Женьки, которая неловко пыталась собрать осколки в ладошку. И надо же было им столкнутся лбами, да так, что Женька ойкнула и соскочила, ногой задела стул, который отлетел к стене и глухо стукнулся.

Багаев тоже потирал ушибленное место, поднимаясь на ноги, секунд тридцать они смотрели друг на друга, а потом рассмеялись.

— Это карма! — сказал Артём и сделал шаг в сторону Женьки, глаза которой стали огромными.

— Не подходи! — ткнула указательным пальцем ему в лицо, еле сдерживая дикий хохот.

— Кто не рискует…

Артём ловко подхватывает Женьку и усаживает на стол, сам же ищет веник и шустренько сметает осколки чашки.

— А это была моя любимая чашка, — как-то расстроено протягивает Женька, облизывая палец, который окунала в джем.