Джинсомания
Шрифт:
– Н-да, - протянул врач-сексопатолог, - тяжелый случай. Ничем не могу быть вам полезен...
Из-за спин продавцов появился плохо выбритый, нетрезвый мужчина в пыльных брюках с расстегнутой ширинкой, по-видимому, грузчик, и громогласно объявил:
– Сорок восьмой кончился! Пятидесятого тоже мало осталось.
– А сорок шестой?!
– возопили из очереди.
– Не знаю, - сказал нетрезвый и удалился.
По другую сторону очереди, словно зеркальное отражение ушедшего грузчика, появился потрепанный пьянчужка, забредший с улицы.
– Ребята, - обратился он к стоящим вокруг Разгонова, - вы мне купите штаны?
– Купим, купим, - заверил бородатый, - мы тебе еще и подштанники купим.
– Эх, вы, - сказал пьяный, но от очереди не отошел.
– А интересно, - продолжал Разгонов прерванный разговор, - будут у нас когда-нибудь делать джинсы не хуже импортных?
– Уже делают, - сказал лысеющий, - только в недостаточном количестве. И потом ведь нашим дуракам нужна не сама хорошая вещь, а только "лейбл". "Сделано в СССР" - морщатся, а с фирменной бляхой любую тряпку купят.
...По переулку тянулась длинная очередь к пункту обмена. Хмурые люди держали под мышками и за пазухой, сжимали в руках, извлекали из сумок большие прозрачные пакеты. Штаны в них были свернуты вверх кожаными этикетками: "Москва. Суперджинсы". В окошке ветхого деревянного сарайчика пакеты обменивали на неопределенного вида тряпки с фирменными бляшками, наклейками, нашлепками и вышивками. Получившие свое уходили, удовлетворенно улыбаясь и тихо переговариваясь.
– Да разве нашим по зубам делать такие надписи?
– Ну, конечно, слабо. Понятное дело.
– Смотри, разве у "Москвы" пуговицы так блестят?
– Да не в жисть!
– Гляди-ка, приятель, какая краска, а? Настоящая индиго. А на "Москве" что? Так, какой-то медный купорос.
– Да разве наши могут так шов прострочить?
– Вестимо, нет. А у "Москвы" вообще прострочка поперек штанин и молния на заду, да и ту не расстегнешь.
К Разгонову подошел мужик с куском джинсовой тряпки, увенчанным массивным бронзовым диском и, сложив пополам, старательно потер ее, совсем как енот-полоскун в Уголке Дурова.
– Глянь, парень, как трется благородно, - сказал он.
– Нешто "Москва" будет так тереться?
– Да не в жисть!
– сказал Разгонов...
– А можно еще делать копии с западных фирм, - предложил Разгонов, этакую незатейливую подделку.
– А вот этого-то как раз и нельзя, - возразил очкастый с наморщенным лбом.
И тут по очереди прокатилась весть: кончается сорок шестой.
"Плохо дело, - подумал Разгонов.
– Купить что ли сорок четвертый для сестры?" Но тут же стало жалко денег.
– Выход один, - сообщил очкастый, - закупить штанов побольше и обеспечить всех организованно. По карточкам. Или еще лучше: раз в год выдавать зарплату джинсами.
Дня джинсовой получки ждали с нетерпением. Женщины еще за неделю начинали перешептываться, секретничать, иные, наоборот, мечтали вслух. Мужчины заключали пари и сделки. Джинсовая получка была в известном смысле лотереей. Одинаковых штанов на всех не хватало. А те, кто не носил джинсов, обязаны были отказаться от них и взять зарплату деньгами. Но никто не отказывался. В нарушение закона все избыточное количество джинсов погашалось обменами и продажей. И бороться с этим было невозможно.
Разгонов не снашивал джинсы за год, как, впрочем, и многие другие, и у него сохранились не только прошлогодние, но и позапрошлогодние и даже третьегоднишние штаны. Теперь Разгонов мечтал поменять новые джинсы на кроссовки и модную рубашку. Обмен вполне вырисовывался. И вдруг раздался звонок, учетчица молча послушала и, положив трубку, произнесла скорбным голосом:
– Джинсов больше не будет. Кончились джинсы. Теперь зарплату будут выдавать бюстгальтерами...
– Вы все умрете, - проникновенно сказал пьяный.
– Да ну!
– не поверил лысеющий.
– А я тут как раз собирался жить вечно.
– Да нет, - пьяный вроде бы даже обиделся.
– Вы все умрете, потому что вы все больные люди. У вас джинсомания. И вы не излечимы. Вы не излечимы!
– витийствовал пьяный.
...В городе свирепствовала эпидемия. Казалось, что огромное смрадное облако микробов зависло над зданиями и площадями, и даже уличные фонари пригнулись под тяжестью этого облака. Разгонов, выйдя из подворотни, запахнул плащ, надвинул на глаза шляпу и поправил на лице марлевую повязку. Туманный, сырой, промозглый воздух просачивался не то что под плащ, а, казалось, прямо под белье. Темно-зеленые борта фургонов, перегородивших улицу, были влажны от росы, а на брезенте темнели большие мокрые пятна. В просвете между машинами возникла зеленовато-серая неуклюжая фигура в общевойсковом защитном комплекте и фильтрующем противогазе с запотевшими стеклами. Разгонов вытащил из карманов все свои документы в запаянных пластиковых пакетах и вложил их в резиновую ладонь проверяющего. Пока тот разглядывал их, поворачивая резиновую морду то одним, то другим глазом, сзади, гремя автоматами, подошли еще двое.
Разгонова пропустили, и это была удача. Не каждый день удавалось так легко проскочить в самую опасную часть города. Но сегодня его вело само провидение, и он обязан был успеть. Успеть во что бы то ни стало. Опередить команду дезинфекторов и спасти Ольгу. Ольга, наверно, еще не знала о новом законе, законе, дающем дезинфекторам исключительное право обыскивать любые квартиры по подозрению в хранении джинсов. А в квартире у Ольги были джинсы. Разгонов знал это. А джинсы были переносчиком вируса.
В переулке послышался топот многих ног, и когда Разгонов дошел до угла, он увидел бегущего зигзагами человека в джинсах, с джинсами в руках и даже с джинсами на руках и отверстием для головы между штанин. Преследователи были в разноцветных комбинезонах: двое в зеленых из оцепления с автоматами наперевес, один в желтом - из дезинфекторов и двое в черных из похоронной команды.
– Стой, стрелять будем!
– кричали они.
А джинсоман то ли не слышал, то ли не хотел слышать. Бежал он быстрее, и Разгонов понял, что сейчас начнется, стрельба. Он пригнулся и бросился за угол. И как раз вовремя. Грохнули выстрелы, завизжали пули, зазвенело стекло. Разгонов оглянулся. Джинсоман лежал посередине улицы. Зеленые уходили, опустив автоматы. Желтый снял со спины баллон и обработал труп пенной струей дезинфа-34. А двое черных поволокли джинсомана вдоль улицы, и два мокрых пенистых следа тянулись по асфальту за его ногами.