Чтение онлайн

Обширные равнины дна мертвого моря, покрытые чахлой растительностью, лишь изредка перерезались низкими унылыми холмами. В долинах между ними мы находили съедобные растения, но в основном питались манталией, которая росла повсюду.

На тридцать седьмой день пути мы встретились с серьезными неприятностями. Шел четвертый зод, что соответствует 15 часам земного времени, когда вдалеке я разглядел зеленых марсиан.

Чтобы не угодить в цепкие лапы этих жестоких людей, мы ускорили шаг в надежде скрыться до того, как они нас заметят. На открытых участках нам приходилось ползти.

Я полз впереди, плотно прижимаясь к пыльной земле, как вдруг наткнулся на человеческий скелет, он уже почти превратился в прах.

Через пятьдесят ярдов я наткнулся на другой скелет, потом еще на один… Это была жуткая картина. Что же здесь произошло? Неизвестно.

Наконец мы удалились на значительное расстояние от зеленых марсиан и теперь могли подумать о подходящем укрытии.

Открывшийся перед нами провал мог сравниться только с Большим каньоном в Колорадо. У наших ног в земле разверзлась гигантская трещина глубиной в две мили, а шириной миль в десять. По краям расщелины громоздились камни, за которыми мы и спрятались. Вокруг валялось огромное множество скелетов. Вероятно, это можно было посчитать предостережением свыше, но все мое внимание было сосредоточено на медленно приближающемся караване.

Когда я впервые попал на Марс, то оказался в плену у зеленых существ и жил среди них довольно долго. Поэтому я прекрасно изучил их обычаи и был уверен, что караван направляется к инкубатору.

Каждая взрослая марсианка приносит ежегодно тринадцать яиц. Из них отбирают яйца определенного размера и веса, которые прячут в подземные хранилища с очень низкой температурой, где развитие зародышей происходит очень медленно. Kаждый год эти яйца осматривает совет, состоящий из двадцати вождей, которые уничтожают яйца, не соответствующие требуемым критериям. В конце концов остается сто самых совершенных по форме и весу яиц.

Таким образом, после пяти лет отбора пятьсот идеальный яиц помещают в природный инкубатор с повышенной температурой, где начинается развитие зародышей, которое длится пять лет. Проклевывается 99 процентов яиц. Их забирают, а остальные остаются в инкубаторе. Их судьба уже никого не заботит. Даже если зародыши разовьются до необходимого уровня и покинут яйца, они погибнут.

Эти новорожденные не нужны племени, так как могут внести опасную тенденцию слишком долгого развития и при этом нарушить весь жизненный цикл рода.

Инкубаторы устраиваются там, где их не могут обнаружить враги или представители других племен зеленых. Обнаружение инкубатора — это катастрофа для племени. Ведь в данном случае род останется без детей на целых пять лет.

Караван зеленых кочевников представляет собой пышное варварское шествие. В надвигающемся на нас караване насчитывалось примерно двести пятьдесят трехколесных повозок, которые тащили громадные животные цитидары.

Повозки были пышно разукрашены. В каждой сидели одетые в меха, шелка и украшенные драгоценностями мужчины и женщины. На спине каждого цитидара сидел молодой возница. Во главе колонны ехали две сотни воинов, а с флангов караван охраняли тридцать воинов, гарцующих на тотах.

Мы смотрели на приближающийся кортеж, и когда колонна изменила направление движения, я вздохнул с облегчением. Очевидно, зеленые воины заметили пропасть и свернули, чтобы двигаться вдоль нее.

Но моя радость была преждевременной, так как один из воинов-разведчиков заметил нас.

Он немедленно окликнул своих товарищей и, пришпорив тота, понесся к нам. Мы вскочили, выхватили мечи, готовясь драться. И тут Лана крикнула:

— Смотрите! Вниз ведет тропа!

Я оглянулся. Действительно, узкая извилистая тропа спускалась в ущелье. Если бы нам удалось добраться до него, мы оказались бы в безопасности. Вполне возможно, что зеленые люди не подозревали об этом, так как они устраивали свои инкубаторы там, где никто и никогда не жил, на расстоянии тысяч миль от своих территорий.

Я, Ная Дан Чи и Лана бросились к тропе. Я оглянулся и увидел, что воин совсем рядом и кому-то из нас до тропы не добраться. Поэтому я крикнул Ная Дан Чи, чтобы он и Лана поспешили к тропе. Но они оба остановились и повернули ко мне.

— Это приказ! — крикнул я. Они неохотно подчинились, а я повернулся навстречу скачущему воину.

Он остановился, спешился, очевидно, намереваясь захватить меня в плен. У меня не было желания подвергаться жестоким пыткам в плену. Для меня было лучше умереть сейчас.

Он выхватил меч и устремился ко мне. Если бы не шесть воинов, спешивших к краю пропасти, я бы не беспокоился, так как еще не было ни одного зеленого воина, который мог бы справиться со мной. Даже огромный рост зеленых людей не давал им преимущества. Скорее наоборот: движения их были более медленными, чем мои.

Мой противник, разглядев, что перед ним такое слабое создание, бросился вперед подобно разъяренному быку. Он был слишком уверен в своей победе.

Я видел, что он хочет ударить меня по голове мечом плашмя, чтобы оглушить. Но я увернулся от сильного удара и тотчас сам нанес ответный удар. Ни одна из четырех рук воина не успела перехватить мой меч. Рана его была ужасна. Он взревел и снова ринулся на меня. На этот раз более осмотрительно. Но это не имело значения. Он был обречен: ведь он скрестил оружие с лучшим воином двух миров.

Еще шестеро воинов подбегали ко мне. У меня не оставалось времени. Я сделал обманное движение и пронзил сердце своего врага. Затем, видя, что Лана в безопасности, я повернулся и побежал вдоль края пропасти.

Зеленые воины совершили именно то, чего я ждал от них: они направили своих тотов следом за мной. Каждый жаждал взять меня в плен.

Я резко развернулся и бросился к ним навстречу. По всей видимости, они решили, что я сошел с ума от страха, но я-то бежал к ним, чтобы увести от тропы, ведущей вниз. Они находились совсем близко от меня, когда я прыгнул и перелетел над их головами.