Джума
Шрифт:
– Да!
– Никуда не уходите, слышите? Сейчас за вами приедут. Вы поняли?
– Я поняла, поняла...
– голос ее дрожал.
– Только ответьте: с ними все в порядке?
– И она громко разрыдалась.
– За вами приедут, ждите.
– В трубке послышались гудки отбоя...
Капитолина положила трубку. Немигающим, пустым взглядом уставилась в стену. На вешалке висела уже приготовленная к весне куртка сына.
– Я сойду с ума, - проговорила она вслух.
– Нельзя сидеть и ждать!
Виски ломило, щеки пылали и она почти ничего не различала из-за градом катившихся слез. Наконец, заставила себя успокоиться, несколько раз глубоко, судорожно вздохнула и... Вспомнила!
– Сейчас, сейчас...
– шептала взволнованно, стараясь правильно набирать номер.
Трубку почти сразу сняли:
– Слушаю вас...
Она отстранила трубку телефона и с изумлением молча уставилась на нее.
– Кто говорит?
– донеслось до ее слуха.
– О, Господи...
– только и смогла выдохнуть она. Это был голос человека, с которым она только что закончила говрить.
Капитолина громко швырнула трубку на телефон. Глаза ее сузились, превращаясь в маленькие щелочки, из которых в тихую, темную прихожую полыхнули два острых отточенных, как копья, луча, несших сокрушающую все на своем пути, первобытную, дикую, неуправляемую ярость самки, разлученной с со своим детенышем.
– Прости, Женя, - проговорила она твердо в пустоту.
– Но теперь - это моя война!
"... И кому-то придется сильно постараться, чтобы заставить меня на ней погибнуть, - подумала уже про себя.
– Что ж, ребятки, вы пришли сами. Господи! Помоги мне и... прости!.."
Она решительно поднялась, рывком скидывая пальто, шарф и меховую шапку. Тем не менее, все это аккуратно разместила на вешалке. Затем прошла в комнату, открыла отделение платяного шкафа, в котором хранилась зимняя, спортивная одежда и несколько минут придирчиво выбирала вещи. Отобрав необходимое, переоделась и достала с антресолей мощные, но легкие, лыжные ботинки. Подойдя к зеркалу, распустила косу и энергично встряхнула головой. Золотисто-рыжий, ослепительный каскад волнами накрыл ее с макушки до пояса. Она колебалась всего несколько секунд. Потом, сжав зубы, захватила в охапку горсть волос и без сожаления принялась стричь прядь за прядью. Критически оглядела себя в зеркало.
– Так... Это первый счет, по которому вы, ребятки, заплатите. Дальше...
Что брать?
– Она задумалась: - Пластырь, бинт, жгут, обезболивающее... Скотч, маникюрные ножницы, газовый баллончик, нож и...
В ванной, сняв кафельную плитку, открыла тайник.
– Вот и пригодилось. Спасибо тебе, Женечка. И последнее...
Капитолина села перед зеркалом, тщательно сделала макияж. Покрутила головой, пригляделась, собираясь нанести еще несколько штришков, но тут в дверь позвонили. Она подмигнула своему отражению и вдруг с каким-то непонятным чувством осознала, что стала другой.
"Собираясь воевать с чудовищами, помни о том, чтобы однажды не превратиться в них самому.
– Всплыло из закоулков подсознания.
– Поздно. Уже превратилась." - Капитолина спокойно шагнула в прихожую.
Не глядя в глазок, открыла дверь. На пороге стояли двое парней. В их глазах еще можно было увидеть знойную Африку, высокие пальмы и прыгающих по лианам сородичей. Толстой, Достоевский и Чехов их души, явно, не терзали, но, скорее всего, и букварь был не единственной прочитанной книгой.
"Уже не "шестерки", но и,естественно, не "паханы". Что-то средненькое, близкое к "бригадирам". Раз прислали этих, значит, предстоит "встреча в верхах". Что ж, посмотрим..." - подумала она, шире распахивая дверь.
– Здравствуйте. Вы - Капиталина Васильевна?
– спросил один из них.
Она кивнула, бесцеремонно разглядывая парней.
– Вас предупреждали о нашем приезде...
– Кто?
– быстро отреагировала она.
Они переглянулись.
– С вами говорили по телефону. Мы - за вами.
– Я готова...
Глава пятнадцатая
Несколько дней неустанных поисков вконец измотали Корнеева, но зато теперь было что рассказать Малышеву. В это утро он в приподнятом настроении вошел в здание Управления, намереваясь сразу же доложить о результатах. Однако дежурный опередил его, передав приказ немедленно явиться к начальнику.
"Что еще стряслось?" - с тревогой подумал Леонид, быстро минуя лестницу, длинный коридор и по пути здороваясь с коллегами. Он лихорадочно перебирал в уме события последних дней. Если не считать промаха в больнице, больше за ним грехов не водилось. И все-таки на сердце легла тяжесть, мешая сосредоточиться и спокойно проанализировать свои действия за истекшие трое суток. Внутренне подобравшись и стараясь выглядеть внешне невозмутимо, Корнеев вошел в кабинет Малышева.
– Проходите, присаживайтесь, Леонид Аркадьевич, - проговорил тот сухо. Подождав, пока подчиненный сел, вновь заговорил: - У нас очередное ЧП, причем, довольно неприятное. Но прежде, я хотел бы услышать о результатах вашей проверки. Есть что-нибудь?
Корнеев незаметно с облегчением вздохнул и успокоился, поняв, что причина срочного вызова не в нем, а, видимо, в том самом "довольно неприятном"ЧП.
– Удалось установить, что в ночь, предшествующую смерти Родионовой, начал он четкий доклад, - она встречалась с одним из известных в криминальном мире "авторитетов" по кличке "Немец", а именно - Отто Франком. Есть свидетели, видевшие ее в машине Франка рядом с маленькой торговой точкой, работающей круглосуточно, на улице Панкратова. Кроме этого, ночной вахтер театра, проверявший дверь одного из запасных выходов, обратил внимание на женщину, которая садилась в машину.
– Мало ли женщин садятся в машины, - заметил Малышев недоверчиво.
– К тому же, насколько я знаю, когда закончился концерт, было уже темно.
– Все верно, - согласился Корнеев, но поспешил добавить: - Дело в том, что этот сторож в прошлом - таежный артельщик, заядлый охотник. В настоящее время перебрался в город поближе к сыну из-за частого обострения радикулита. Но зрение сохранил отменное. Он, может, и не обратил внимание, если бы женщина не была одета в роскошную соболинную шубу. В городе такая имелась только одна...