Чтение онлайн

– Этот псих сообщает, что отключит электричество в городе Трой, штат Нью-Йорк, на минуту в полдень. Не следует ли нам кое-кого предупредить? И почему выбран Трой?

– Потому что он достаточно близок к Нью-Йорку, чтобы привлечь наше внимание, но достаточно мал, так что когда псих отключит там электричество, это не вызовет перегрузки в электросети и не спровоцирует каскад выключений, как во время энергетической катастрофы в третьем году, – подал голос Лес Джексон, лоббист Зонтичной организации. – И если мы предупредим их, они захотят узнать, откуда мы знаем. Если это не противоречит закону, хотите, чтобы такой вопрос был задан администрации?

– Да. Правильно.

Вице-президент получил свою должность не благодаря острому уму, а благодаря умению примирять спорящих.

– Это не просто хакер, – встряла в разговор Фиона Катамора, госсекретарь. – Эти требования похожи на пожелания Осамы бен Ладена к Рождеству.

В предыдущей администрации она была советником по национальной безопасности, и ее перевели на эту более публичную должность потому, что она являлась одной из самых благовоспитанных женщин на планете.

Она стала читать факс:

– «Соединенные Штаты немедленно объявят о приостановке всей военной и невоенной помощи Государству Израиль и с этого времени будут выделять такую же сумму денег властям Палестины и руководству Хамаса в секторе Газа. Все заключенные, содержащиеся в Гуантанамо, будут немедленно освобождены. Войска США и НАТО покинут Ирак в июне, Афганистан – к концу года. Военная помощь Пакистану будет немедленно остановлена. Американские военные базы в Кувейте и Катаре подлежат ликвидации до конца года. Президент официально осудит строительство еврейских поселений на Западном берегу и будет впредь осуждать запрет на ношение хиджабов мусульманками во Франции и в других европейских государствах, где действует этот запрет. Все мусульманские группировки, в настоящее время объявленные группировками международного терроризма, перестанут так называться. Больше не будет санкций против Исламской Республики, а существующие будут сняты к концу этого года».

– Он требует, – сказала Катамора, – чтобы мы прекратили войну с террором. И нахожу очень красноречивым, что он упоминает Иран.

– Почему?

– Сунниты и шииты не ладят, и большинство арабских государств согласны с тем, что сдерживание Ирана, символа шиизма, в их интересах. Но этот человек хочет, чтобы мы убрались отовсюду, он словно говорит: существующие между обеими группами различия – это внутреннее дело, они разберутся без нас.

– Очевидно, что мы не можем выполнить ни одно из этих требований, – громко произнес вице-президент.

– Что еще бросается в глаза, – продолжала Фиона Катамора, словно не слыша его, – сроки. Это не пустые слова ненормального джихадиста, сидящего в вазиристанской пещере. Все это тщательно продумано. С практической точки зрения к назначенному сроку все выполнимо и, хотя политически неприятно, невозможным не является.

– Мы не можем прекратить помощь Израилю, – заметил директор ЦРУ.

– Можем, – спокойно ответила Фиона, не повышая голос. – Мы продолжаем субсидировать их, потому что это в наших интересах. Если положение изменится, мы закроем денежный кран в любую минуту.

– Но…

– Послушайте, если это законно, условия игры изменились полностью. Мы больше не у власти. Какая-то группа получила доступ к нашим наиболее охраняемым секретам. Нажав кнопку, они могут обесточить электросети. Подумайте только: на территории всей страны не будет света, причем не минуту, а недели или даже месяцы. Еще подумайте о системе контроля воздушных перевозок, на которую больше нельзя полагаться. Каждый самолет в стране будет приземляться в неконтролируемое время. Может этот человек нарушить систему безопасности на наших атомных электростанциях и привести к аварии на реакторах? Я думаю, существуют физические средства… Но вы поняли мою мысль.

– Есть понимание, что нам делать? – спросил президент гораздо тише, чем собирался.

– Найти виновных и распять! – прогремел вице-президент.

– Откуда пришел факс? – поинтересовался директор Агентства национальной безопасности.

– Джентльмены, – резко заговорила Фиона, – вы всерьез думаете, что человека, способного похитить опознавательный код президента, можно поймать, используя традиционные полицейские методы? Этот человек не вошел в интернет-магазин на Массачусетс-авеню, чтобы отправить сообщение. Этот сигнал огибал планету несколько часов, прежде чем достичь факса Юнис. Нам не проследить его. Давайте смотреть на это дело с другого конца. Кому выгодно?

– Прежде всего «Аль-Каиде», – ответил носивший орденские колодки адмирал из Объединенных штабов.

– Похоже это на их деятельность? – возразила Фиона. – Будь у них такая возможность, они бы устроили массированную кибератаку, которая отбросила бы нас в каменный век. Не было бы ни требований, ни предупреждений. Нет, здесь что-то другое. Совершенно новое.

– Есть соображения? – спросил директор ЦРУ.

– Боюсь, это решать вам.

– Я тоже сперва подумал, что это «Аль-Каида», но вы привели убедительный довод против. Поговорю со своими людьми, узнаю, может ли кто-то еще устроить подобное.

– Допустим, они отключат электричество в Трое, штат Нью-Йорк, – заговорил Лес Джексон. – Как мы среагируем? Что сделаем? Прекращение помощи Израилю, даже объявление о таком намерении будет политическим самоубийством. Освобождение заключенных в Гуантанамо тоже.

Фиона Катамора, досадуя, провела рукой по своим черным волосам.

– Лес, это не политика. Нам устроили демонстрацию, призванную показать, что мы находимся во власти этого человека. Он раскрыл самый секретный на свете код и бросил нам в лицо. Нужно либо уступить его требованиям, либо принять последствия как страна, а не политическая партия или президентская администрация. Спасемся мы или все вместе погибнем? Вот в чем вопрос, мистер президент.

В дверь осторожно постучали.

– Да, – отозвался президент.

Вошел один из помощников президента.

– Сэр, я пришел сообщить вам последние сведения. Отпечатанный на факсе номер – фикция. Нигде в мире такого номера нет. А коммутатор Белого дома не зарегистрировал никаких входящих звонков.

– Никаких звонков? Ваша секретарша спятила? – обратился директор АНБ к президенту. – Решила так пошутить?

Президент не знал, что сказать, однако надеялся вопреки всему, что его давняя и доверенная секретарша психически нездорова и устроила этот жестокий розыгрыш.