Чтение онлайн

Она порозовела от возмущения и смущения одновременно. Леший смотрел на нее угольным своим взглядом, и вдруг, расставив руки, упер их в стену вокруг нее таким образом, что она оказалась в их оцеплении.

– Ну, говори, чего ты хочешь, а?

Его тело было очень близко. Его глаза еще ближе. Как ни странно, он пах хорошо – чистым телом и легким, ненавязчивым одеколоном. Волна острого желания обожгла ее внутренности и сбила дыхание.

Какая, к черту, «собака»?! Это был мужчина, пусть и бомж – но мужчина! В плену его рук она окончательно поняла эту незатейливую истину.

Но признаться в желании было выше ее сил. Это просто гормоны, всего лишь гормоны, у нее давно нет мужчины, вот и разыгрались… И потом, для близости нужна любовь! А любовь ли – дружеское чувство к «собаке»???

Вика поднырнула под его руку и высвободилась из плена. Леший распрямился.

– Я предложила тебе из чисто дружеских чувств! – говорила она, глотая слезы: она была оскорблена! Как он мог такое подумать?! – Предложила тебе жизнь изменить, выбраться из тупика!!! Ты что, не понимаешь?! При чем тут «соблазняешь»? Господи, ну зачем ты создал мужчин такими тупыми?

…Леший ушел в ночь, пообещав, что всегда найдется в окрестностях кофейни на Покровке, если в нем возникнет надобность. К тому же и детектив, Алексей Кисанов, теперь с ней на связи, визитку свою оставил, так что пусть Вика не волнуется. Если что, так есть к кому обратиться за помощью.

Вика почти не спала, ерзала в постели, думала о Лешем и о той волне желания, которая захлестнула ее в плену его рук; о его дурацком – но столь типичном, мама родная! – мужском самолюбии… Учитель французского языка и литературы, оказавшийся на помойке и стоически принявший такой поворот судьбы… Она не знала: это достойно восхищения? Или, напротив, это слабость, неприспособленность к жизни, никчемные снобистские идеалы интеллигента, с которыми проще пойти на дно, чем отвоевывать место в жизни? Место, которое отвоевывается хитростью, угодливостью, ловкачеством?

Или, наоборот, умом, талантом, внутренней силой?

Правдой или неправдой занимают место под солнцем?!

Миша, ее бывший муж, был, несомненно, ловкачом. Он умел льстить тому, кого ненавидел, и унижать того, кому симпатизировал. Потому что он был человеком бизнеса.

Или наоборот: именно поэтому был бизнесменом? Как все путано в этой жизни…

Как бы то ни было, Мишу вела одна-единственная цель: заработать деньги. Отношения с людьми не являлись для него ценностью, отчего ему было легко лицемерить… Вика наблюдала мужнины игры отстраненно. Они не были ей симпатичны, однако ж она усвоила, наученная Мишей же: надо уметь выбирать цель. Его цель – бизнес. Следовательно, все остальное вторично и подчиняется правилам игры. ИГРЫ В БИЗНЕС.

Об этом же ей очень доходчиво рассказал Брежнев: не умеешь или не любишь подобные игры – не берись. Но коли взялся – играй по правилам.

Леший, стало быть, не захотел такой жизни. Такой игры. Предпочел стать бомжом. Наверное, это заслуживает уважения. Вика где-то читала, что настоящие русские аристократы, оказавшись в эмиграции, в бедности, в необходимости зарабатывать самым черным трудом на кусок хлеба, – именно они никогда не жаловались, вели себя скромно и достойно, принимая судьбу. А вот мельтешили, унижались, проклинали всех на свете и урывали свой кусок любыми способами люди без достоинства, без настоящей культуры и благородства… Вот и Григорий: он благороден. Он честен. Он принял свою участь стоически, а при этом еще старается опекать ее, богатую дамочку, «мамзель», не приспособленную к жизни…

Или он хитрит? Или ему что-то нужно от нее? Переспать с ней, чтобы потом веселиться с другими бомжами, указывая на нее пальцем?! Потешить свое бомжовское вшивое самолюбие: я эту богатенькую дамочку отымел?!

Нет… не-е-ет… Он не такой…. Вика же чувствует это… Он не такой, Леший, Григорий, Гриша…

Она заснула под утро и, пробудившись в час дня, решила сегодня в фирму не ходить. Хорошо быть директором – никому не отчитываться, ни перед кем не оправдываться! К тому же Алексей Кисанов вернет ей кулон только завтра, а разговор с Брежневым имело смысл вести с «вещественным доказательством» на руках.

Ей хотелось поехать на Покровку, найти Лешего – просто так, чтобы его увидеть, – но она устояла перед соблазном. «Вот еще, снова подумает, что я чего-то от него хочу!» – сердито подумала она и отправилась по бутикам. Как известно, покупка новой одежки есть лучшее средство для поднятия женского настроения.

На следующий день Брежнев задумчиво крутил в руках кулон-камеру.

– Штучная работа, по заказу. Даже не представляю, кто и зачем мог такое сделать. Как вы понимаете, данная видеокамера может быть предназначена только для скрытой съемки. На улице, в общественном месте, любой человек имеет право производить съемку, и он не стал бы упрятывать камеру в кулон. Значит, некий агент пробрался туда, где видеосъемка запрещена. Что есть шпионаж. Мы такими вещами не занимаемся, Вика, я вам уже говорил.

– С другой стороны, вы мне говорили, что в нашей фирме умеют хранить секреты, и даже вы не все знаете. Так?

– Да, мне не все подконтрольно…

– Следовательно, можно допустить, что кто-то из наших занимается подобным шпионажем, а мы даже не в курсе?

– Допустить это трудно. Каждый знает, что если его поймают на таких делах, то он из фирмы вылетит. Не из моральных соображений, разумеется, а чтоб не портил нам профессиональный имидж. Поймать же нарушителя не так уж трудно. Существует не только разведка, но и контрразведка. На каждом крупном предприятии сидят свои «контры», которые бдят, чтобы вражина не пролезла в их секреты. Так что, скорей всего, это просто недоразумение. Кто-то где-то кого-то отловил – и решил проверить нас на вшивость. Типа, на всякий случай: вдруг это наша фирма шпионажем балуется?

Вика задумалась. Чего-то не хватало в ответе Брежнева. Какого-то элемента…

И вдруг она сообразила:

– Да, но ведь это украшение находилось на человеке. На женщине, как понятно. И «отловили» не просто скрытую камеру, но и носившую ее женщину! И, раз подбросили кулон нам, значит, она призналась, по чьему заданию работала!

– Чушь! – перебил ее Брежнев. – Разведчик никогда не признается. Наверняка она свалила на нас, хотя работает на какую-то другую фирму по конкурентной разведке.

Вика снова подумала. И выдала новый вопрос:

– Выходит, они ждут от нас реакции. И надо им показать, что это не мы. Как это сделать? И первым делом, как узнать, кто такие «они»?

Брежнев нахмурился. Кажется, ему не понравилось, что Вика вдруг принялась «умничать». До сих пор она была первоклассницей, милой девчушкой в накрахмаленном фартучке, старательно читавшей по слогам азбуку, хоть временами и строила из себя директоршу. Но для нее это было чем-то вроде ролевой игры, как в куклы. А руководил фирмой все же он, Брежнев, и, видимо, надеялся, что Вике никогда не достанет ума, чтобы набрать профессиональный вес и реально подвинуть его с первого места в фирме.