Чтение онлайн

Однако на улице мороз в первую же минуту пробрал ее до тела.

— Вы слишком легко одеты, мадам, – вежливо обратился к ней водитель, помогавший ей выйти из автомобиля.

— Мадемуазель, – стуча зубами от холода, поправила Патрисия.

— Извините пожалуйста. Я сейчас спрошу для вас что-нибудь теплое, – водитель скрылся в проходной и уже вскоре бежал к ней с полушубком в руках.

— Примерьте. Я думаю, что вам подойдет. Извините, что ничего лучшего не нашлось.

— Большое спасибо, – Патрисия почувствовала, как к ней возвращается тепло, а вместе с ним и боль в замерзших пальцах. – Куда мне теперь?

— Я вас провожу к директору. Он дал мне указание доставить вас к нему, а затем в гостиницу.

— Идемте, – Патрисия почувствовала, что скоро ей понадобятся легендарные русские валенки.

Коридор, по которому Патрисия шла вслед за водителем, казался бесконечным. Он плавно забирал вправо, потому конца его не было видно. Проем, забранный стальной решеткой, появился внезапно. На той стороне спросили пропуск и, внимательно изучив идентификационные карты и допуски Патрисии и ее спутника, пропустили дальше. Впрочем до кабинета директора оказалось еще далеко. После нескольких спусков и подъемов по металлическим и каменным лестницам Патрисия окончательно потеряла направление и поняла, что самой ей отсюда никогда в жизни не выбраться. В этот самый момент ее спутник сказал:

— Вот мы и пришли.

За покрытой шпоном невысокой дверью находился просторный кабинет. В центре его за столом сидел низенький человек с редкими всклокоченными волосами и красным носом.

— Добро пожаловать к нам. Меня зовут Алексей Романович Ливанов, – представился он и протянул руку Патрисии.

Она пожала крепкую маленькую ладонь.

— Полагаю, что вам не помешало бы согреться, – хозяин кабинета уже куда-то звонил и заказывал чай и кофе. – Сибирский мороз – удовольствие, которое надо принимать в ограниченных количествах.

Директор рассмеялся этой ему одному понятной шутке. Патрисия еще не отогрелась до конца и потому восприняла странный юмор без одобрения.

— Меня даже никто не предупредил, что здесь будет так холодно! – она возмущенно подула на пальцы и раскрыла ноутбук. – Я думаю, что рассмотреть ваши образцы можно уже сегодня, чтобы сильно вас не задерживать.

— Простите меня великодушно, – бросился извиняться директор, заметив нахмуренные брови гостьи. – Я вовсе не хотел вас обидеть неуместной шуткой. Мне очень жаль. Я потомственный сибиряк в третьем поколении. Здесь нам трудно представить, что кто-то не переносит мороз. Ручаюсь, что вам у нас понравится. Обещаю устроить вам экскурсию.

— Очень мило, но завтра я уже собиралась улетать. И потом..., – Патрисия замялась, – мне здесь действительно очень холодно, – она заметила, что директор слегка обиделся, и поспешила поправиться. – Но, теперь я думаю, что, пожалуй, ради экскурсии стоит потерпеть. И все же сейчас я хотела бы осмотреть образцы.

Директор просиял и расплылся в улыбке:

— Ради вас я готов на все, даже на просмотр образцов. Идемте в цех, – и он повел Патрисию к испытательным стендам.

Весь остаток дня они провели, тестируя компьютеры и сетевую аппаратуру. Патрисия выбирала придирчиво и директор оценил ее знание техники. Из всего представленного она выбирала лучшее. К вечеру заказ был составлен и водитель отвез Патрисию в гостиницу.

На следующий день машина приехала за ней рано с утра. Яркое солнце, похожее на янтарь, отражалось в каждом кристаллике льда, отчего все деревья и кусты в парке возле здания отеля были как бы залиты золотом. Огненный диск только-только оторвался от горизонта и воздух, ледяной с ночи, не успев оттаять, вырывался белыми облачками изо рта, повисая изморозью на волосах. Вчера Патрисия заехала по пути в магазин и купила себе меховые сапожки и шубу. Теперь ей было тепло, и потому предстоящая экскурсия не казалась столь суровым испытанием для ее южной натуры.

Погрузка заказанного оборудования прошла быстро, все четыре пятитонных контейнера отправились в аэропорт, где их ждал грузовой стратоплан "Беркут". Патрисии уже бал куплен билет на рейс до Франкфурта в салоне-люкс.

После обеда в ресторане "Ангара" Патрисия в компании Алексея Романовича, его заместителя и главного экономиста отправилась на прогулку по старинному городу. Побродив по старинным улочкам, сохранившимся почти в центре города, они вышли на берег суровой Ангары, чьи черные воды в пенных бурунах с легким гулом катились в бетонных стенах берегов. На набережной Патрисия остановилась. Директор остался с ней, пока двое других спутников пошли в ближайший магазин.

— Вам здесь нравится? – Ливанов спрашивал, явно надеясь услышать утвердительный ответ.

— Знаете, здесь все чужое. Не такое как у нас, – Патрисия подбирала слова медленно. – Там, дома, все такое мягкое плавное, а здесь одни резкие линии и контрасты. Трудно представить реку, подобную этой у нас, в Германии.

— Но разве в Баварии нет горных рек? – удивился Ливанов, явно обиженный сравнением Патрисии.

— Я вовсе не то имела ввиду, Алексей Романович, – она поплотнее запахнула края капюшона, – просто горные реки в Европе более мягкие. Здесь ярче чувствуется мощь. Здесь красиво, – добавила она, подумав.

Директор просветлел лицом: как патриот родной земли, он любил, когда хвалили его город.

— Видимо поэтому на эти земли так зарятся китайцы и японцы, – сказал он, глядя на Патрисию.

— Что вы имеете в виду? – она повернулась спиной к реке, от которой уже тянуло холодком приближающейся ночи. Солнце уже крепко уселось на крыше близлежащего дома, высвечивая крапинки кварца на асфальте.

— Я говорю об Иркутском кризисе. С тех пор прошло около века, и вот теперь все повторяется, – Ливанов ссутулился над перилами набережной. – У меня в тот год погиб дед. Он был егерем-ополченцем. Его расстреляли за мародерство. Так сказали моей бабушке.

Речь директора стала отрывистой и невнятной, было видно, что ему тяжело вспоминать о событиях далекой войны. Патрисия слушала молча, не прерывая его и понимая, что Ливанову надо выговориться.

— Тогда многие были расстреляны с таким же приговором. Их называли мародерами, но все прекрасно знали, что только силами ополченцев удалось продержаться до подхода регулярных войск. Граница была прикрыта, прорыва не получилось, – Ливанов закурил.

— Но почему же их обвинили? – Патрисия искренне удивилась. – Вы ведь сами сказали, что они по сути спасли страну.