Шрифт:
Приземление выдалось жестким. Парашют оторвался в нескольких метрах от поверхности. В принципе, повреждения не критичны, что не помешало компьютеру отключиться, не закончив программу стабилизации. Хорошо, расконсервация прошла успешно, и на том спасибо.
В считанные секунды камеру заволокло дымом. Пассажиру пришлось поспешно эвакуироваться. И надо отметить, в данной ситуации это было сродни побегу с собственных похорон. В теории криокапсулы имели высокий запас прочности. Правда, то, что данное оборудование тестировалось в подобных условиях, представлялось маловероятным.
– Особь женского пола... Имя... Катерина... Порядковый номер... Девятьсот девяносто девять, - металлическим голосом с заметными паузами оповестил браслет-коммуникатор, болтающийся на руке пассажира.
– Инициирована программа расконсервации... Программа завершена успешно... Инициирована программа восстановления... Программа прервана... Общее состояние объекта, - браслет "задумался". Катерина оценивала свое состояние однозначно - паршивое.
– Имеются механические травмы, - продолжил свой монолог коммуникатор.
– Сотрясение головного мозга первой степени... Ушибы мягких тканей... Повреждение кожного покрова... Полученные травмы не несут значимой угрозы жизни... Восстановление водно-солевого баланса... Восстановлено на семьдесят процентов... Уровень дегидратации завышен... Восстановление мышечной активности... Восстановлено на семьдесят процентов. Уровень дегенерации мышечных тканей завышен. Обменные процессы запущены. Восстановление кровообращения произведено, - не прекращал сыпать монотонными терминами браслет.
Катерина и без длинных медицинских формулировок и сухих цифр все чувствовала. Дикая жажда, головная боль, тошнота, саднящая рана на боку, жуткая слабость и непреодолимое желание сдохнуть. Завершить последнее, впрочем, не позволяло внушаемое долгими годами - "Человечество обязано выжить". И Катерина была одной из тех, кого отобрали для этой благородной миссии. Главная и основополагающая причина, по которой человечество не имело права безвестно почить, - человек это единственное разумное существо во Вселенной. Катерина могла поспорить с этим утверждением. Ей человечество больше напоминало вирус, медленно и методично заражающий одну планету за другой. Исход всегда был один.
– Общее состояние объекта удовлетворительное, - подытожил коммуникатор.
– Угроза жизни составляет восемь процентов... Угроза здоровью составляет двадцать процентов, - что в переводе значило: жить будешь, но не очень долго и очень скверно.
– Рекомендация... Для понижения процентного показателя угрозы требуется завершить начатые процессы восстановления... При отклонении данной рекомендации угроза жизни и здоровью будет пропорционально возрастать на десять процентов каждый полный стандартный час...
– Очень недолго, - хриплым шепотом констатировала Катерина.
Наряду со всеми своим недостатками, человечество обладало одним неоспоримо полезным для себя качеством - инстинктом самосохранения. И лишь за редким исключением, человек даже в самой паршивой ситуации следует этому инстинкту, стремясь выжить. Зачастую, любой ценой. Катерина, не взирая на негативное мнение о человечестве в целом, себя в разряд исключений не относила. Жить ей все-таки хотелось. И по возможности долго.
Возвышавшаяся над девушкой криокапсула была более не пригодна. Это значило только одно. Необходимо в кратчайшие сроки найти другую, исправную. С трудом перекатившись на живот, она осмотрелась. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась пустынная равнина с сухой выветренной почвой. Редкие бледно-зеленые растения в своем стремлении, как и у пресловутого человечества, выжить, жались вплотную к земле. Катерина чувствовала себя одной из таких полу-иссушенных травинок. Внезапно взгляд зацепился за холмик в сотне шагов справа. При пристальном рассмотрении холм оказался криокапсулой, сверху накрытой серо-зеленой тканью парашюта.
Опираясь о бок капсулы, девушка поднялась на ноги. Ее штормило, и каждый шаг отзывался болью во всем теле. Призвав на помощь всю имеющуюся в распоряжении силу воли, она добралась до цели. Стащила укрывающий капсулу парашют. Та, получив доступ к солнечному свету, натужно загудела, "оживая". С легким щелчком крышка капсулы отъехала в сторону, представив на всеобщее обозрение свое нутро. В первые мгновения Катерина удивленно смотрела на полупрозрачную студенистую жижу, заполнявшую весь отсек капсулы. Когда до затуманенного разума, наконец, дошло, что это, стало дурно. Было бы чем, Катерину стошнило. А так тело сотрясали сухие спазмы рвотных позывов.
– Эти консервы испортилась еще при производстве, - констатировала девушка, делая неуверенный шаг назад. Малоприятная субстанция когда-то была пассажиром.
Понять, что пошло не так, труда не составляло. Самым вероятным вариантом представлялось то, что консервирующую жидкость, заменявшую во время криоконсервации кровь, развели в неправильных пропорциях, и вместо того, чтобы сохранять ткани от повреждений, она их разъедала. Капсула доверия к себе более не вызвала. И даже если все остальные системы работали без сбоя, выковыривать прежнего владельца из камеры Катерина не имела ни возможности, ни желания.
При соприкосновении с кислородной средой студень, когда-то бывший еще одним пассажиром "Ковчега", стал разжижаться еще сильней и тонкой струйкой стекать на землю. Катерина предположила, что с воздухом в стерильную камеру капсулы попали и бактерии. Следовательно, процессы разложения уже запущены, и нужно убраться отсюда подальше. Совсем скоро резкий химический запах сменится еще менее привлекательным ароматом. Куда именно идти, девушка не имела понятия.
– Вперед, - наконец, определилась она и тут же последовала своему решению.
Катерина не особо верила в удачу или судьбу, но на второй сотне путаных шагов ей повезло. Удалось заметить плывущие призрачным маревом очертания очередной капсулы. Как далеко она находилась, девушка просчитать не могла. В подобных условиях предмет мог быть одинаково и близко, и далеко. Впрочем, других вариантов у Катерины не было. И она брела нетвердой походкой, придерживая рукой слабо кровоточивший бок, постоянно падала, но вновь и вновь поднималась из чистого упрямства. Сколько именно времени прошло, девушка не знала. Коммуникатор отчего-то упорно молчал. Наверное, это молчание придавало куда больше сил, чем сухой отсчет последних процентов жизни.