Чтение онлайн

Эффингэм пошел за виски. Его взволновали ее слова о девушке. Но долго ли Ханне позволят держать ее? И надолго ли девушка захочет остаться в этом маленьком тихом сумасшедшем доме? Ханна была явно рада увидеть его. Но не придется ли ему вскоре снова уехать? И не будет ли он через месяц сидеть в дорогом ресторане, выслушивая шутки Элизабет о la princesse ilontaine (Далекая принцесса -- фр. )?

Он стал наливать виски. Запах этого особого сорта виски, знакомый и волнующий, заставил его горло сжаться. Какая-то полузабытая накопленная масса страстных переживаний внезапно возникла и сконцентрировалась как во сне, чуть не заставив его задохнуться. Он остановился. Все было то же самое. Но что он делал здесь, почему вообще он включился в этот ужасный маскарад?

Он вернулся и встал перед Ханной. Ее красновато-золотистые волосы были зачесаны назад и открывали высокий бледный лоб. Ему казалось, что она с каждым годом становится все очаровательнее, хотя, конечно, не моложе. Что-то было на ее челе написано, какие- то страдания, но он не мог этого прочесть. Ее таинственно спокойные золотисто-карие глаза смотрели на него с участием. Иногда ему казалось, что она ведет себя с ним с преувеличенным спокойствием -- как психиатр, имеющий дело с пациентом. И в то же время не она ли сама была пациенткой? Кто из них болен? Он при жал руку к голове.

– - Эффи, ты выглядишь усталым. Ты...

– - Прекрати, Ханна, -- он опустился перед софой на колени и коснулся ее короткого платья из темно-зеленого льна. Он уткнулся ей в колени.
– Прекрати...

– - Прекратить что? В чем дело, Эффингэм? Вот я. И вот ты. Все то же...

– - Вот именно. Вот я и вот ты. И все то же. Но так не должно быть.

– - Но почему же? И пожалуйста, принеси виски. Мне ужасно хочется, а если ты намерен и дальше вести себя так сумасбродно, оно мне тем более понадобится!

Он неловко встал, поправив галстук, и протянул ей стакан. Она по-девичьи подобрала под себя ноги и сидела так, сжавшаяся и отдаленная, обратив к нему свое широкое серьезное лицо, затем жестом пригласила его сесть рядом. Внезапно это напомнило вечеринку. Эффингэм был все еще охвачен каким-то неистовством.

– - Ханна, мы не можем так продолжать. Это какое-то безумие, не так ли?

Ее лицо сделалось очень спокойным, не застывшим, а спокойным, как парящая птица.

– - Ты хочешь сказать, что предпочтешь больше не приезжать?

– - Нет, я не это имел в виду, -- возразил Эффингэм.
– - Я хочу сказать, что мы должны что-то сделать, ты и я, хоть что-нибудь, хотя бы вместе лечь в постель.

– - Ш-ш-ш. Если ты действительно ощущаешь (и ты имеешь на это право), что чувство ушло из нашей странной, несовершенной любви -- что ж, ты знаешь, я огорчусь. Но ты также знаешь, что тогда будет лучше прекратить наши встречи. Я смогу это вынести, Эффингэм, а для тебя это может стать большим облегчением. Я знаю, ты беспокоишься обо мне, и мне бы хотелось, чтобы ты прекратил беспокоиться.

– - Не в этом дело, -- в отчаянии сказал Эффингэм. Он сжал ее руку в исступленной мольбе.
– - Я люблю тебя, Ханна. И хочу тебя, и это серьезно. Но суть не в этом. Я чувствую, что мы должны что- то сделать, чтобы разрушить эти чары, которые околдовали всех нас, и все мы бродим словно во сне. Это скверные, нездоровые чары. Своей бесконечной покорностью мы просто убиваем что-то.

– - Возможно, -- она стала поглаживать его пальцы.
– - Возможно, мы убиваем то, что не имеет права на жизнь. Ничего. Я знаю, все сложнее, когда дело касается кого-то, а не тебя. Болезнь другого человека часто труднее выносить, чем свою собственную. Страдания другого ты воображаешь, а когда дело касается тебя, ты знаешь свои возможности и свои пределы. Ты уверен, Эффи, что не хочешь просто уйти от меня? Я могу представить, какое отвращение может внезапно овладеть тобой. Ты должен быть со мной откровенен. Давай, Эффи, скажи мне правду.

Ему было невыносимо слышать ее спокойный повелительный тон. Он хотел видеть ее слезы, слышать ее плач. Ему было необходимо, чтобы она отчаянно нуждалась в нем. Он начал что-то бормотать, заикаясь, затем остановился, намереваясь быть холодным, как будто имеет дело с врагом.

– - Послушай, -- сказал он, -- я не хочу уходить, ты знаешь это. Я просто пытаюсь наконец-то сделать что-то разумное и естественное. Я хочу забрать тебя отсюда и вернуть к обычной жизни. Ханна, позволь мне забрать тебя.
– - Он не собирался говорить этого, когда приехал сюда. Может, она каким-то образом заставила его произнести эти слова?

– - Не говори так громко, Эффи. Мне очень жаль, что я взвалила такое бремя на тебя. Я знаю, что это бремя, и знаю, что все это кажется тебе, по крайней мере временами, неестественным и нездоровым. Ты был для меня чем-то совершенно неожиданным, чем- то непозволительным, и я часто думаю, что мне следовало отослать тебя тогда, в самом начале знакомства. Если бы это произошло сейчас, я думаю, что отослала бы тебя и не допустила, чтобы нача лась вся эта история.

– - Боже, но ты же не собираешься прогнать меня сейчас!
– - воскликнул Эффингэм.

– - Нет. Ш-ш-ш. У тебя такой громкий голос. Конечно нет, если ты действительно хочешь, чтобы все продолжалось. Но это трудно, Эффингэм, очень трудно. И я в какой-то мере виновата, что с самого начала не предостерегла тебя.

– - Я не понимаю, -- печально сказал Эффингэм.
– - Я просто предложил забрать тебя отсюда и хочу спросить: ты поедешь?

– - Нет, конечно нет. И ты пожалеешь о своем предложении в следующую минуту, ты уже жалеешь. Наша жизнь не для жизни и наша любовь не для жизни. Мы убежали от жизни, по крайней мере я. Я делаю нечто совсем другое и, возможно, мне следует заставить тебя делать то же самое или постараться оставить меня.

– - Я не знаю, что ты делаешь, -- сказал Эффингэм, -- но я совершенно уверен, что не смогу поступать подобным образом, и сомневаюсь, что тебе следует придерживаться такого образа жизни!

Она засмеялась:

– - Налей себе выпить, дорогой. Ты знаешь, я ненавижу пить одна. Когда я говорю о том, чтобы заставить тебя делать то же, это, конечно, не означает абсолютно то же самое. Так не может быть. Но мне следует заставить тебя в известном смысле больше страдать.

– - Больше?

– - Да. Ты страдаешь, конечно. Но я для тебя сказка. Мы остаемся в романтических отношениях.