Чтение онлайн

Я выслушала его, почти не дыша. Голос замолк, и я услышала Валеру, повто-рявшего:

— Алло! Лера! Ты меня слышишь?

— Да, — сказала я.

— Наверное, у мобильника батарейки садятся.

— Господи, так ты еще не дома, что ли?

— А в любой женщине сидит мамаша, да? Через десять минут буду дома, мамоч-ка, и буду спать.

— Ты за эти десять минут не засни. Ты за рулем?

— Да, за рулем. Не засну, не беспокойся, мне бы дома хоть заснуть. А ты давай ложись. Да завтра, ладно?

— Спокойной ночи, — сказала я.

— Спокойной ночи.

Он отключил телефон. А я подняла голову и увидела, как в окне, в черном мо-розном небе сияет яркая и ясная звезда. Потом сбоку набежало темное, не видное на черном небе облачко и закрыло звезду. Но облачко не стояло на месте, оно скоро уползло, и звезда моя воссияла вновь.

Как сказал этот старческий голос? Меня скоро не будет? Пусть. Мне, и правда, кажется, что это не так уж и страшно. Я, в сущности, никогда за себя не боялась. Мой страх всегда был сродни тому страху, который испытываешь перед экзаменом — или ночью в пустой квартире. Это страх беспредметный и беспричинный, это страх не за свою жизнь или благополучие, а просто страх. И кстати, я готова поспорить, что Ва-лерка таких страхов не знает. Он из тех, кто может бояться смерти — и только, из тех, кто видел смерть слишком близко.

А я отчего-то не боюсь. Мои родители умерли всего год назад, но смерть про-должает оставаться для меня абстрактным понятием. А кто же боится абстрактных по-нятий? Не я, во всяком случае.

У меня всегда было очень странное ощущение — ощущение собственного бес-смертия. Я даже падать не боялась в детстве. Мне кажется, вот скажут мне, прыгни сейчас с балкона, я пойду и прыгну. Из пустой бравады. Я боюсь неведомого, но смер-ти, боли, страданий я не боюсь. Глупо. Скажи я это вслух, люди решат, все это лишь потому, что я не знала страданий. Может быть, конечно, все так и есть. Не знаю. Не знаю.

Уже половина второго. Уже завтра. И скоро я увижу Валеру.

Но есть кое-что, чего я боюсь. Зачем Саша сказал, что за близких Валера отдаст жизнь? Эти слова крутятся и крутятся у меня в голове. Вся беда в том, что он уже — в моем сердце. И мне страшно за него. Не за себя, за него, хотя это за меня нужно боятся: невинная двадцатилетняя девочка и почти сорокалетний мужчина, прошедший войну, тюрьму и кучу еще всякий гадостей. А мне чуть-чуть, но все же за него страшно. В глу-бине души я чувствую, что кончу не лучше, чем мои родители, и не дай бог в тот мо-мент рядом со мной оказаться Валерке. Он же привык решать такие (опасные) ситуа-ции. Он привык, это написано у него на лбу — аршинными буквами. Но с этой ситуаци-ей не справился даже мой отец.

Ну, зачем Саша это сказал? Я же не засну теперь.

Инна Михайлова, 19 лет, студентка 3-го курса географического факультета:

Сколько я ее помню, парней у Лерки не было. Она не интересовалась парнями. В некоторых отношениях Лерка так и осталась маленькой девочкой. Например, когда мы учились в классе десятом, ей как бы в шутку подарили Барби. И она загорелась. У нее этих Барби было три или четыре, и она шила для них бальные платья, очень красивые, кстати сказать. Это у нее целый год продолжалось, по-моему.

Я не хочу сказать, что Лера была инфантильна. Но она словно не доиграла в дет-стве, не дошалила. В ней навсегда сохранилось что-то детское.

Парни Лерку не интересовали. Ей нравились киноактеры, певцы, но на тех, кто каждый день проходил мимо нее, она внимания не обращала. Сама-то она парням нра-вилась. Лера не была красавицей, но она все равно привлекала внимание, таким уж она была человеком — ярким, театральным. Она словно постоянно работала на публику.

Вы знаете, про этого Валеру я ведь ничего не знаю. Самое странное, что Лерка про него ничего не рассказывала, даже словом не обмолвилась. Я только видела его один раз мельком, и все.

Вы действительно думаете, это он ее убил? Я не знаю, честное слово, я ничего про него не знаю. Но знаете, Лера ведь была такой наивной, она могла связаться с лю-бым подонком, просто не понимая, что он подонок. Казалось, она создана была для то-го, чтобы стать жертвой какого-нибудь кретина — и это при ее-то уме, при ее интеллек-те.

Но вообще, это очень странно. Лерка была такая болтушка, рассказывала бук-вально все. Я видела его один раз, он приходил ее встречать в университет. Видели бы вы ее лицо, когда она увидела его. Лицо у нее тогда сделалось грустно интимное, очень странное. Это не просто был приятель, я сразу поняла, нет, она любила его. А он ведь далеко не красавец, особенно по сравнению с ней, светлый такой мальчишка, ничего особенного.

Не знаю. Если он действительно был связан с криминальными структурами, то он мог убить ее, конечно. Не знаю, правда, зачем это было ему нужно. Мне плакать хо-чется, как я подумаю о ней.

Александр Новоселов, 39 лет, бизнесмен.

Нет, я их не знакомил, мне и в голову не пришло. Лера мне очень нравилась, она веселая девчонка, но очень наивная. Сводить ее с Валерой — ну, знаете. Они сами как-то познакомились. Я смотрю, Валерка от нее не отходит, я аж испугался. Потом присмот-релся, вроде все культурно, ну, думаю, ладно. Нет, он не пьяный был, мы, в общем, ду-нули мы с ним, когда он пришел. Так что он под кайфом был, не сильно, но был. А иначе он к Лере бы не полез, на трезвую голову. Валера вообще к девушкам особо не лезет, привычки у него такой нет, а тут прямо так и липнет, плясать даже ее потащил. Это он-то — плясать! Я уж к Лерке потом подошел, спросил, может, Валерке сказать, чтобы отвалил, а она — отказалась. Вот, ей-богу, не ожидал, но я вижу, он ней, похоже, приглянулся. Я сначала не сообразил, потом только дошло. Валерка-то на вид совсем пацан, ей, видно, сначала и в голову не пришло, что ему под сорок. Вообще-то Лерка у нас такая недотрога, и танцевать она никогда не танцует. А тут — глазам своим не верю.

Вообще, так бывает иногда. Так иногда вот встретятся двое и сразу сойдутся, хотя со стороны кажется, что они совершенно друг другу не подходят.

Валерка меня потом вывел на лестничную площадку и говорит: "У тебя есть что-нибудь с ней? С этой девчонкой есть что-нибудь?".

Я: «Нет».

А он мне: "Если врешь, я тебя прибью, слышишь?".

Я ему и сказал, что у Лерки вообще еще никого не было, я же живу здесь, все вижу. Она ни с кем никогда не гуляла. К ней даже подружки почти не приходили. Хо-дила только одна высокая девушка, брюнетка, Ира ее зовут или Инна. Пару раз прихо-дила еще одна, светленькая, невысокая. Я Валерке говорю, ты поосторожней с ней, она ребенок еще совсем. А потом смотрю, он Лерку провожать пошел, ну, думаю, ведь за-хочет с ней остаться и напугает девчонку. Но он вернулся почти сразу.

Вы бы видели его. Я спрашиваю, как прошло, а он только улыбается. Господи, я его двадцать лет знаю, я не разу не видел, чтобы он так улыбался. Он же просто влю-бился в нее, так по-детски, как мальчишка влюбился.

Ну, ладно, она ему понравилась, это я понять могу, девчонка она очень даже ни-чего. Но он-то — ей! Лерка таких людей как огня боится, а то я не знаю! Она же вся в книжках, она жизни-то настоящей не видела никогда. Но чем-то он ее зацепил, и как! Что вы, я отговаривать никого из них не отговаривал, ни его, ни ее. У них все так не-ожиданно сложилось, я даже не ожидал. Какое там отговаривать. Я молиться был го-тов, чтобы у них все сложилось. Из них странная была пара, но Валерка же любил ее, да и она. Черт, да самые крепкие отношения получаются, когда люди так непохожи.