Ее Высочество
Шрифт:
По мне так она и сейчас не смотрится несчастной, но Фицрой, понятно, все равно будет из кожи лезть, его самого такое истовое служение делает счастливее.
Почти весь второй день бегства из Уламрии ехали по дорогам и тропам, никому не показываясь, хотя, конечно, трижды попадались навстречу подводы, и дважды мы сами почти нагнали мужиков на телеге, но всякий раз, оставаясь незамеченными, сворачивали в лес.
Фицрой то ли сам не понял, то ли перед принцессой жаждет выглядеть героем, сказал патетически:
– Это же простые крестьяне!
Я промолчал, как и Понсоменер, но старики любят поговорить и все объяснять, Рундельштотт сказал пространно:
– Когда вооруженные люди на конях спросят, не проезжали в этих краях люди… и дадут наши описания, как думаешь, что ответят эти простые крестьяне?
– Да ладно, – пробурчал Фицрой, – это я так… Скоро и бурундуков будем страшиться!
– Если бы бурундуки распускали языки, – ответил Рундельштотт, – от них пришлось бы прятаться куда больше… Давайте определимся, по этой дороге к вечеру доберемся до Шацина, это такой небольшой городишко, если кто смотрел на карту. А если вот там по левой тропке, видите?.. села будут попадаться чаще, чем вороны на деревьях.
– Лучше дорога к городу, – сказал я. – Много сел, много мужиков и баб в лесу, а мы не сможем не наткнуться на лесорубов или баб, собирающих грибы и ягоды.
Понсоменер, что остановился и зачем-то ждал нас, молча кивнул и снова пустил коня вперед.
Глава 3
Город Шацин смотрится просто позорищем среди прекрасного благоухающего мира: вокруг одни глинистые и песчаные ямы, дома ветхие, построенные кое-как, многие с провалившимися крышами и пустыми окнами.
В центре города небольшой кабак, где прямо от крыльца лужа, а в ней барахтаются в драке трое пьяных. На дальнем конце что-то вроде постоялого двора, дом настоящий: первый этаж из камня, второй из неструганных досок, что разве что от ветра, но не от дождя.
Рундельштотт буркнул:
– Когда-то здесь нашли золото.
– Много? – спросил Фицрой с такой живостью, что на пару секунд даже забыл, что там прижимается к его спине.
– Много, – ответил Рундельштотт. – Целый город, как видишь, вырос на добыче… А потом иссякло. И в ручье, и даже в недрах горы. Видишь, какие там норы?.. Издали будто стая ласточек поселилась. Вот и.
– Развели бы огороды, – сказал я. – А вон там можно овец выпасать! Какая трава, какая трава… Короля можно кормить!
– Таких людей работать не заставишь, – ответил Рундельштотт. – Золото искать, могилы грабить – это не работа.
– Даже если труднее, – сказал я скептически, – чем разводить огороды?
Он хмыкнул, указал взглядом на Фицроя.
– Скажи ему. Он объяснит с высокомерием искателя приключений, что рыться в глубокой норе, рискуя быть раздавленным, это не работа, а счастье, выпавшее мужчине! А собирать яблоки с дерева – тяжелый, изнурительный труд. Или клубнику с грядок, что вообще унизительно. Давайте на ночь остановимся здесь. Гостиница вполне…
Фицрой поморщился.
– Вполне для чего?.. С нами ее высочество принцесса Адрианна!
– Здесь такое запустение, – пояснил Рундельштотт, – что сюда ни один патруль не заглядывает.
– Фицрой, – предупредил я, – не давай принцессе снимать твой плащ. И пусть капюшон всегда будет… ну, ты понял! Если хоть кто-то увидит ее золотые волосы, вся Уламрия будет знать, что с нами ее высочество Золотоволоска.
Принцесса возразила чуточку обиженным голосом:
– Ну что вы, глерд Юджин! Мне так уютно в этом плаще! Как будто сам глерд Фицрой меня держит в руках…
– Ваше высочество, – прервал я строго, – молчите!
Она в изумлении расширила глаза.
– А что я сказала? Что в его руках…
– Принцесса, – оборвал я. – Когда вернемся, ваши наставники продолжат ваше воспитание. А сейчас я ваш строгий папа. Если надо, то и выпорю.
Она сказала обиженно:
– Папа меня никогда…
– Плохие у вас были папы, – отрезал я. – А вот я самый правильный! Так что слушайтесь сюда и не чирикайте лишнего. Все, прибыли.
Понсоменер покинул седло и, не дожидаясь работников двора, сам распахнул перед нами ворота.
Коней расседлали, протерли, все-таки долго шли то рысью, то галопом, насыпали им в ясли овса, напоили. Фицрой отыскал хозяина и снял комнаты для всех, гостиница почти пустует, потому каждому досталось по отдельной.
Когда выбили пыль из одежды и помылись, Понсоменер напомнил всем, что глерд Фицрой уже заказал ужин, он это всегда делает в первую очередь.
Когда спустились в помещение харчевни, я обнаружил, что стульев и даже табуреток нет, вместо них тяжелые дубовые лавки на пять человек каждая, а если на женщин, то на семь, но откуда здесь женщины, даже баб не видно.
Самый чистый стол, и то колченогий, воздух в помещении несвежий, с запахом подгорелого масла. Кроме нас, за дальним столом только четверо мужчин звероватого вида в сильно поношенной одежде, такие могут быть как старателями, так и разбойниками.
Фицрой с тоской посмотрел на Рундельштотта.
– Мастер, сделали бы вы нам хотя бы по чашке хорошего вина…
– Именно хорошего? – переспросил Рундельштотт.
– Вам же все равно…
Рундельштотт бросил на меня взгляд.
– Видишь? Даже герой с его… гм… мощным мозгом понимает, что для хорошего и плохого вина попыхтеть надо одинаково. Как и магии затратить одну порцию. Так что учись. Даже с малыми силами можно делать много.
Я кивнул, ну да, понятно, одинаковое усилие на то, чтобы поднять кирпич или узелок с алмазами.
Фицрой напомнил просительно:
– Так как насчет… Для ее высочества…
Рундельштотт спохватился:
– Ах да… Хорошо, но может не хватить на защиту.
– Мы успеем достичь Нижних Долин раньше, – заверил Фицрой.
Рундельштотт кивнул, сосредоточился, пошевелил пальцами. Перед нами прямо из воздуха появились четыре чаши, наполненные темно-красным вином, аромат сразу шибанул в ноздри.