Её я
Шрифт:
– Так не бери ее с собой. Пусть заболеет…
– Фаттах! Спасибо тебе за понимание, но с меня ведь подписку взяли. Если проигнорирую, о руководстве цехом можно забыть: штрафов навесят, а то и до ареста и высылки дойдет.
Фаттах расхаживал по комнате, ломая голову над тем, как уклониться от проклятого праздника. Вошел Искандер с подносом чая и объявил, что пришел господин Таги, с ним Эззати и еще какой-то франт. Фаттах, немного подумав, приказал Искандеру пригласить господина Таги. Потом накинул свою кофейного цвета абу и сказал Фахр аль-Таджару с усмешкой:
– И на нашу улицу прибыл праздник.
Гость, отхлебывая чай, горько улыбнулся. Дед вышел во двор и поздоровался с кучером Фахр аль-Таджара, который встал при виде его. Господина Таги Фаттах встретил в крытом коридоре, и тот растянул свои толстые губы в улыбке:
– Примите слугу покорного! А там за дверью еще двое стоят и приглашают на вечер в городскую управу отведать праздничный ужин. Может, и «дэнсинг» будет: счастье ваше стучится к вам!
Господин Таги обнялся с Фаттахом и, колыхаясь своим тучным телом, вошел в дом.
– …Фахри, дорогой, и ты здесь! И тебе, значит, счастье привалило в образе радостного праздника!..
Фаттах вышел на улицу, где его ждали Эззати и рядом с ним человек, одетый как европейский франт, в пенсне. Поскольку пенсне плохо держалось на носу, он вынужден был его постоянно поправлять. Поздоровались, и Эззати сказал компаньону:
– Вот он, господин! Уважаемый Фаттах!
Франт схватил руку Фаттаха и потряс ее. Затем снял пенсне и заговорил:
– Уважаемый господин Фаттах, председатель правления цеха кирпичников… Да благословит Аллах детей ваших! Наверняка вы знакомы с новым прогрессивным законодательством страны, неукоснительно соблюдаемым шахским правительством…
Фаттах снял и снова надел свою шапочку.
– Да так, слегка…
– Наверняка вам известно, что мы для исполнения воли шаха и для ускорения прогресса образовали Гуманитарную ассамблею, в которую вошли лучшие люди страны, в первую очередь столицы. Прежде всего, это видные политики, военные, родовая аристократия, находящаяся в родстве с уважаемой династией Пехлеви; пригласили мы также потомков Каджаров. Во-вторых, это влиятельные государственные служащие, а вот теперь пригашаем и руководителей цехов, и духовенство…
– И все это – в Гуманитарную ассамблею?
– Да, ваша честь, в Гуманитарную ассамблею и в связи с приближающимся праздником.
Фаттах рассмеялся:
– Слава Аллаху, мы и так друг с другом хорошо знакомы, уважаемому правительству не стоило утруждаться… Главы цехов и духовенство – мы и так друг друга знаем…
– Уважаемый изволит шутить. Но, как известно, шутка наполовину – это уже не шутка, поэтому я бы предостерег… Есть и другая цель: мы приглашаем вас и вашу супругу принять активное участие в просветительских мероприятиях…
– Сожалею, но моя супруга не может участвовать.
Франт улыбнулся:
– Все так отвечают. Супруги нет дома, уехала в паломничество, болеет… Правительство такие вещи и в расчет не берет: где бы она ни была, есть неделя, чтобы вернулась и участвовала в празднике. В противном случае правительство примет меры.
– Моя супруга в Баге-Тути.
Эззати хохотнул, а франт сурово зыркнул на него и продолжал, обращаясь к Хадж-Фаттаху:
– Я вас понял. Сам туда пойти не могу, но вы должны, когда она вернется, сказать ей, чтобы через неделю…
– Нет, вы меня не поняли. Она не вернется.
– Как не вернется? Если вы в законном браке, вы имеете право взять ее за руку и привести.
– Я не имею такого права. Быть может, тут есть над чем задуматься правительству. Наши налоги могли бы использоваться для оживления умерших людей…
– Тогда будьте добры ее адрес. Мы свяжемся с ней сами.
Фаттах кивнул:
– Город Рей, район Шах Абдель-Азим, Баге-Тути. Как войдете, возле мавзолея имам-задэ Тахира, слева у стены – фамильный склеп Фаттахов.
Эззати не выдержал и фыркнул смехом, затем сняв свою синюю шапку, закрыл ею лицо. Он весь трясся от хохота, а франт, который выглядел так, будто получил пощечину, в то же время пытался сохранить достоинство и потому тоже рассмеялся:
– Я предполагал, что господин – шутник, но не до такой степени. Проблем нет: приводите молодое поколение, то есть ваших дочерей. Это даже лучше, у них нет предрассудков старших поколений.
– Но у меня нет дочерей.
Франт совсем растерялся, и тут Эззати помог ему:
– Невестка…
– Хорошо! – тут же подхватил франт. – Так и решим. Обязательно приводите сына с невесткой, это будет семейное участие руководителя цеха.
Фаттах, укоризненно взглянув на Эззати, произнес:
– Сын мой также на Баге-Тути.
Терпение франта закончилось. Он сунул в руки Эззати письмо и сказал Фаттаху:
– В общем, вы сами знаете. Сегодня у многих шутливое настроение. Не только у вас, но и у господина Таги, которого мы имели честь видеть у него дома, а вторично – вот здесь. Вы предупреждены. Через неделю извольте прибыть с кем-то из женщин в одежде, принятой на официальных мероприятиях.
Хадж-Фаттах запер входную дверь и в задумчивости пошел в дом по крытому коридору.
Против ожиданий он увидел Фахр аль-Таджара не грустным, а смеющимся наперебой с господином Таги. Не прекращая смеяться, господин Таги поднес руку к черному сюртуку Фахр аль-Таджара и ухватил золотую цепочку его часов, а за нее вытащил и сами часы. Фахр аль-Таджар попытался было удержать свой хронометр, но тот уже исчез в кармане господина Таги, примирительно восклицавшего:
– Не дергайся теперь, дорогой Фахри! Долг платежом красен! А кроме того, золотые часы мусульманину не подходят. Я, как ты сам понимаешь, для неверных беру их у тебя…