Чтение онлайн

Он нахмурился. Кроме него, Эри, Нинки и ее техника, кто узнает, что случилось? Мощные солнечные выбросы бывали и прежде. Они достаточно редки, никто не может наверняка судить о причинах. Не этого ли хотел Тристин? Доказательства, что ревенантцы не являются народом, избранным Богом? События, на вид вполне естественного, которое вызвало бы мощные сомнения в божественной поддержке Ревенанта?

Ван нашел убежище в корабельной сети, проверяя системы «Джойо» и ИЭВ в пространстве.

Он до сих пор не мог утверждать, что понял произошедшее, особенно после всего, что говорил Тристин об этике и того, как он неизменно достойно обращался с людьми. Ван лишь надеялся, что сможет понять, когда узнает больше. Если сможет узнать. Если сможет избавиться от этих образов.

Нинка на «Салье» прибыла на Аэролис раньше, чем «Джойо», и ждала у башенного шлюза, пока Ван ставил корабль. Он не был уверен, что хочет ее видеть. Чем больше мыслей было о том, что совершил Тристин, тем меньше было понимания. Образы все еще проносились в его сознании. Да можно ли поверить, что уничтожение мира, системы с половиной биллиона людей, этично? Не был ли Десолл, в конечном счете, безумцем, как предполагал Хосе Марти? Мог ли он быть чем-то другим?

И что теперь делать Вану? Он не может вернуться домой после того, в чем участвовал, и при нынешнем положении в Республике. Притом, у него не было корабля, который мог куда-нибудь лететь достаточно скоро. Может о чем-то договориться через ИИС? Но что станет с ИИС?

Ван отбросил эти мысли, когда Нинка вступила в шлюз «Джойо». Глаза у нее до сих пор были покрасневшие, обведенные глубокими темными кругами. Не говоря ни слова, она прошла в каюту Вана и подождала, пока он запрет дверь. Затем произнесла:

— Поговорим наедине. Просьба не записывать.

Ван кивнул и вызвал мало использовавшийся конус уединения.

— Как много вы поняли сами? — спросила Нинка, даже не присев.

— Десолл все спланировал, — он прочистил горло. — Альи на борту не было. Не так ли?

— Нет. Тристин послал мне бурное закодированное письмо как раз перед… — Нинка поджала губы и направила взгляд на пол каюты, изучая рисунок синтетического паркета.

— Ему требовалось естественное происшествие, которое сокрушило бы дом ревенантцев, — продолжал Ван. — Такое, чтобы либо возникли сомнения в божественности их миссии, либо наводящее на мысль, что Бог осуждает их действия. Возможно, и то, и другое, — он помедлил. — Это все, о чем я действительно могу сказать, что понимаю. Но не… не могу понять… там должно было находиться пятьсот миллионов людей… Да как можно?..

— Такова опасность возраста, — ответила она.

— Опасность возраста? — тупо повторил Ван.

— А как вы думаете, сколько ему было лет? — спросила Нинка.

— Не меньше ста пятидесяти. А кое-кто думал, что Десолл бессмертный.

— Он прожил почти триста лет. ИИС была создана двести лет назад, когда стало ясно, что его первая попытка изменить ход ревенантской истории провалилась.

— Его первая попытка?

— Тристин был последним пророком… Тем, который принес себя в жертву в Храме и прекратил войну Ревенанта с Коалицией. На самом деле он не погиб, но сумел создать такое впечатление, — Нинка проглотила комок. — И продолжал действовать, используя экономическое давление, силу… вы сами видели. Половины независимых систем в Рукаве не существовало бы теперь, если бы не Десолл и ИИС.

— Но… все эти люди…

— Он вырос в годы первой Великой Войны. Вы наверняка о ней читали. Тогда ревенантцы послали по всему Рукаву миллионы миссионеров, большими воинствами в тройдах. Миллионы. Потери никогда не подсчитывались, но предполагается, что ревенантские системы тогда потеряли свыше двухсот миллионов молодых мужчин и женщин за пятьдесят лет. Коалиция потеряла тридцать миллионов или больше. Сестру Тристина, в честь которой названа «Салья», убили, когда атака тройда истребила всех гражданских лиц в одной системе в стадии терраформирования. И то была не единственная система, с которой так поступили ревенантцы.

— Но… пятьсот миллионов?

— Сколько систем захвачено ревенантцами в последние два года, о которых вы знаете?

— Пять, шесть…

— И что случилось с людьми, отказавшимися принять ревенантскую веру?

— Их маргинализировали.

— Маргинализировали — это деликатное выражение, Ван, — голос Нинки посуровел. — Это означает, что они потеряли свои занятия, доходы и дома. А раньше или позже и свою жизнь. С большинством из них никто не расправлялся. Они просто теряли одно за другим, по свободному выбору. И выходят новые миллионы, так или иначе умершие.

Ван молчал.

— Тристин… увидел, что все начинается по новой. Коалиция не желала еще одной войны… Ей не хотелось терять еще тридцать-сорок миллионов граждан. Арджентянам тоже. И те, и другие мобилизовали свои силы, но не жаждали воевать, чтобы спасать кельтирцев. Или самаррян, нраймаранцев и белдорцев, алуйсонцев, а через несколько лет и скандийцев. И то была не единственная опасность. Как насчет вашей Республики? Не склонялась ли она уже к союзу с ревенантцами? Это подтверждали и ваши отчеты.

РКС чувствовали, что им не устоять, если не они заключат союз. Сколько погибло или было обречено на гибель в этих системах? Разве их смерти значат меньше, потому что они умирают малыми группами или поодиночке?

Ван не отвечал ни слова.

— Что ему оставалось делать после того, как все забыли, что случилось в последний раз? Что ему оставалось делать, когда все, что он пытался предпринять, сорвалось, а остальные стояли вокруг и ждали? Когда ИИС сообщил всем о надвигающейся опасности, а мы послали информацию каждому крупному правительству, и никто не пошевелился, разве что кое-кто руки заламывал?

— И Тристин чувствовал, что это на его ответственности?

— Ему противна была мысль, что он отвечает за их нынешнюю культуру. Около десяти лет назад Десолл начал чувствовать, что, покончив с той войной подобным образом, только ухудшил дело. И тогда он построил «Элсин», а затем заказал «Джойо». И почти все это время искал кого-нибудь вроде вас.

— Вроде меня?

— Вы похожи на него гораздо больше, чем думаете, Ван.

— Если вас беспокоит…

— Меня не беспокоит, что вы что-нибудь скажете. Вы промолчите. Тристин попросил меня позаботиться, чтобы вы все поняли, если он не вернется. Но это была лишь попытка все смягчить. Он знал, что не вернется. И вы теперь новый управляющий директор ИИС.