Эффект Этоса
Шрифт:
— Ох!
Командир Ван Кассий Альберт откинулся назад в своем командирском кресле. Прошло менее одного стандартного часа с тех пор, как они с «Фергусом» прервали путешествие к ничем не примечательной базе в безмятежнейшем уголке Республики Тары и вверглись в битву в независимой пока системе. И были атакованы неизвестным тяжелым крейсером. Можно подумать, что их здесь поджидали. «Фергус» направлялся внутрь системы, которой его командир не знал, с целью, которой Ван также не знал. Ему надлежало получить приказы, о содержании которых можно было только гадать. Ван еще раз изучил детекторы, хотя сомневался, что обнаружит что-нибудь, чего не обнаружили инженер и орудийщик.
Однако… Да, ему нужно составить отчет о бое и направить его с почтовой торпедой обратно в штаб РКС. Он успеет сделать это за двадцать с чем-то часов, которые займет у них полет к Готланду. Губы командира искривились в иронической улыбке. После стольких лет службы он все еще находил забавным, что корабли могут совершать прыжки из системы в систему почти мгновенно, но чтобы попасть в прыжковый коридор, приходится тратить часы, если не дни. И уж тогда-то не страшен световой барьер, к которому не позволяет приблизиться даже самая могущественная система фотонных двигателей.
Командир испустил медленный глубокий вздох, после чего с помощью корабельной сети принялся за отчет.
Глава 2
Если немало написано о так называемом кризисе веры в жизненном цикле личности, то редко признается, а в случае признания обычно не привлекает большого внимания, то, что общества тоже способны переживать кризис веры.
Общественный кризис веры возникает, когда ценности, которые выработала определенная ипостась общества, не соответствуют больше ценностям, значимым для лиц и организаций, обладающих в этом обществе экономическим, политическим и социальным могуществом. Как ни парадоксально, но кажется, будто изменения происходят сперва на социальном уровне. В действительности, изменения уже давно происходят к тому времени, когда дают о себе знать, потому что в большинстве обществ социальное положение и мобильность зависят от экономической и политической власти. Те, кому принадлежит экономическая власть, редко желают выставлять напоказ ценности, отличные от устоявшихся, а те, кто действует на политической арене, предпочитают покровительственную окраску, фактически охватывая весь ощутимый диапазон ценностей, но делая вид, будто они предпочитают лишь самые популярные.
Хотя все стабильные общества прочно покоятся на консенсусе ценностей, личности в этих обществах неизменно предпочитают таковые ценности обсуждать только в блистательно общих фразах, и не потому, что это неважно. Напротив, настолько важно, что серьезное обсуждение могло бы поставить их под вопрос и подвергнуть переоценке. Таким образом, сама защита ценностей общества препятствует сколько-нибудь широкомасштабному и публичному их пересмотру и любому признанию возможности их кризиса.
Поскольку мораль — это общая сумма таких ценностей, первым симптомом ценностного кризиса является, как правило, обилие высказываний о растущей аморальности общества. Почти всегда речь идет, в первую очередь, о молодежи, впитывающей то, что старшие делают в действительности куда щедрее, чем может показаться при поверхностном рассмотрении…
Глава 3
Кают-компания представляла собой продолговатый ящик примерно четыре метра длиной и три шириной. Переборки покрывала термопластовая обшивка, которая, как предполагалось, имитировала грецкий орех. Здесь стояли стол и скамьи, на них, потеснившись, мог усесться весь экипаж. Белый потолок, которому придали сходство со штукатуркой, казался грязным, как бы часто его ни мыли. Палубу покрывал термопласт, отдаленно похожий на серые керамические плитки, образующие узор из ромбов. Вся мебель была намертво пригвождена к палубе.
Ван сидел во главе стола, потягивая свой любимый крепкий кофе из тусклой черной кружки. Справа от Вана расположилась субкомандир Форгайл, старший помощник и главный пилот, под ее глазами были темные круги. По левую же руку — субмайор Дрисколл, инженер. Он только что закончил чтение твердой копии чернового отчета о битве и толкнул ее обратно через стол.
— Все точно, командир.
— Не слишком грубо?
— Нет, ничуть, — отозвалась Форгайл. — Все как надо. В Штабе не понравится само по себе то, что неизвестный линейный крейсер атаковал корабль Тары. Штабные засыплют нас вопросами, которые дадут повод предполагать, что крейсер не может быть неизвестным. И что либо вы некорректно интерпретировали данные системы, либо пренебрегли регулярным обновлением опознавательных параметров.
— Значит, я должен указать, что мы обновили ИС как раз перед тем, как покинули Пост Слайго? — Ван рассмеялся. — Тогда они найдут еще какой-нибудь мой промах.
— А долго искать не надо, сэр, — сухо откликнулся Дрисколл. — Единственное, что хуже потери корабля при нападении, это уничтожение противника, особенно с помощью какого-нибудь межзвездного старья, которому не положено побеждать. И еще сквернее, если нам нужен ремонт, потому что Штабу придется его финансировать.
Форгайл содрогнулась. Ван еще раз отхлебнул кофе и кивнул.
— Консерваторы заявят: это показывает, что необходимы, мол, новые корабли, и побольше. А либералы станут говорить: вот вам и пример того, насколько офицеры Космофлота кровожадные пещерные обезьяны, чуть что, торпедируют невинных. А Маршальский Совет и так и эдак будет недоволен. Особенно командиром Ваном Кассием Альбертом.
— Не вижу, кто хоть что-то выигрывает, — улыбнулась Форгайл. — Я не вполне точно это выразила. Надо было сказать: кто хоть чего-то не выиграет.
Три офицера кивнули почти одновременно.
Все и каждый хоть что-нибудь да выиграли бы от потери «Фергуса», за исключением командира и его экипажа. Республика Тары избавилась бы от порядочно устаревшего корабля и неудобного командира, а заодно получила бы убедительное доказательство того, что нужны новые и лучшие корабли. Арджентяне и ревенантцы смогли бы ругать друг друга за нарастание пограничных трений и получили бы политическую и массовую поддержку. Эко-Тех Коалиция испустила бы вздох облегчения: не придется сражаться на новой войне против Ревенанта. А Скандья могла бы просто-напросто столкнуть всех лбами.
Но… после победы, одержанной «Фергусом», дело обернулось лишь новой проблемой и замешательством для всех и каждого. РКС завалят упреками за содержание на службе такого отчаянного удальца, всем же прочим грозило обвинение либо в некомпетентности, либо в слабом знании обстановки. Даже скандийцев вряд ли обрадует расколошмативание старым драндулетом подозрительного судна близ их системы, ибо получается, что какое-то старье стоит всех скандийских космических сил.
Ван поднялся.
— Благодарю обоих. Мне понадобится внести в отчет кое-какие изменения, прежде чем я его отошлю. — Он взял чашку в камбуз, расположенный по соседству, где допил ее, поставил на сушилку, повернулся и вышел. Как только Ван вступил в главный проход и направился к носу, сзади, с кормы, до него долетели шепчущиеся голоса.
— Ты не думаешь, что это просто случайность…
— С командиром… после происшествия с «Регнери»?.. Да все подстроено, как пить дать…
Именно так думал и сам Ван, но ничего не сказал, одолевая несколько метров, оставшихся до командирской каюты. Там он просмотрел свой отчет о битве, а затем погрузил его в почтовую торпеду. И после этого подключился к корабельной сети, вызывая лейтенанта Моран.
— Лейтенант?
— Да, командир!