Чтение онлайн

– Я-то готов, - осторожно начал комендант.
– Но свадьба - дело хлопотное, не лучше ли подождать немного, ваша светлость?

– Зачем? Вернее, чего?
– "удивилась" Елена Павловна.

– Момента, когда вы оправитесь от сегодняшнего. Если, что случится, его светлость с меня шкуру спустит. Эх, да что говорить, - Гордон Макдональд с досадой рубанул рукой воздух и отвернулся. Видно, в красках представлял, что с ним сделает герцог Балеарский, когда все узнает.

– Я прекрасно себя чувствую, слава Всевышнему, – леди благонравно осенила себя святой звездой. Мужчины последовали ее примеру.
– Но случившееся заставило меня задуматься о скоротечности жизни, о ее хрупкости. Вот так живешь, живешь, а потом какой-то негодяй...
– она невольно передернулась, вспомнив прикосновение стали к шее. – В общем, после сегодняшнего не хочу ждать.

– Совершенно согласен с вами, дочь моя, – горячо поддержал капеллан.
– Не дело становиться на пути единения влюбленных, которое явило себя при таких... – он замялся, подбирая подходящие слова. – При таких трагических и знаковых событиях.

– Да-да, – обрадовалась Елена Павловна, пообещав сделать богатое пожертвование храму за свое чудесное спасение. Не жалко, да и не поймут люди неуместной жадности.
– Проведем венчание сегодня? Во знаменование чуда, свидетелями которого все мы стали, а? И торжественную службу? Пожалуйста, - она молитвенно сложила руки и кротко улыбнулось.

Мужчин можно было выносить.

***

Елена Павловна с своему стыду в замковой часовне бывала нечасто. Она все больше посещала службы Илингтонском аббатстве. Не из заносчивости, нет. Скорее из соображений целесообразности. Раз уж все равно ведь ехать к святым отцам, то и к службе подгадать можно.

"И зря наверное, " - думала она, вспоминая с какой радостью молились о чудесном спасении герцогини живвшие в замке люди. Пообещав, что отныне станет ходить в часовню не только на праздничные службы, но и ежедневно, леди Ласточкина переключила свое внимание на свадебную церемонию (кто-нибудь сомневался, что затея Елены Павловны провалится?).

Иви в пожалованном госпожой платье была чудо как хороша. Нежный розовый шелк девичьего еще платья леди Элен, так и льнул к ее телу. Скромная, но искусная вышивка серебром оказалась очень уместна, как и ожерелье, и серьги с розовыми кораллами, а вот покрова на невесте не было. Его заменили кружевной мантильей...

– Никто тебя не осудит, девочка, - пообещала Доротея, бросив многообещающий взгляд на притихших фрейлин.

– Вот именно, - от ласковой улыбки Беренгарии у присутствующих заныли зубы. Всякий в замке знал, что с этой дамой лучше не связываться.
– А с дворней я сама поговорю, – Эмилия, - она повернулась в экономке, – благоволите собрать народ.

– Будет сделано, – поспешно поклонилась та.

– Прекрасно, - одобрила Беренгария.
– А что у нас с угощением?

– Все будет в лучшем виде, - твердо пообещала поварихи. – День-то сегодня какой, она растроганно прижала руки к пышной груди.
– И ледюшку Всевышний уберег, и Иви счастье обретет... и я не подведу.

И вот уже Иви под руку с целителем Оуэном, взявшим на себя роль посаженного отца идет к алтарю, где ждет ее сияющий от счастья Дункан. Безымянный капеллан (надо все-таки запомнить, как его зовут, а то неудобно) начинает свадебный обряд, дымы прикладывают платочки к глазам, смахивая слезы счастья, влюбленные приносят клятвы верности...

– Элен! Где Элен?!
– в часовню врывается бледный до синевы владетель замка.

– Эли, девочка, с тобой все в порядке? – граф Дроммор еле поспевает за зятем.

– Восхищен вашей мощью и завидным хладнокровием, леди Элен, - оказывается лорд тоже добрался до Инверари.
– Вы в очередной раз потрясли меня.

Равнодушных в часовне не осталось. От счастья рыдали все, даже рыцари, и те роняла слезы и возносили хвалу Всевышнему.

***

– Элен, родная, как ты? – Арвэль то прижимал к себе жену, то чуть отстранял ее и внимательно осматривал неземными сапфировыми глазами, словно желал просветить ее насквозь и лично убедиться в целости и сохранности леди.
– Почему ты молчишь?

– Я не молчу, я радуюсь, – Елена Павловна успокаивающе погладила своего герцога по щеке. Самыми кончиками пальцев очертила линию скул, лаской прошлась по твердым губам.
– Я так соскучилась.

– И я, - признался Вэль.
– Чуть с ума не сошел, когда получил вcе эти письма. Только подумать, Элен, ты же могла погибнуть.

– Давай присядем и поговорим, - предложила Елена Павловна. – Эта кушетка подойдет как нельзя кстати.

– Да, - согласился он, подхватил слабо охнувшую жену на руки и потащил ее на кровать, где и устроил со всеми предосторожностями. – Прости меня, - рухнув рядом попросил он.

– За что? – удивленно трепыхнулась леди Ласточкина и предприняла попытку подняться. – Ты-то тут при чем?

– При том, - укладывая супругу обратно, набычился Арвэль.
– При том, что не защитил тебя и детей. Что не разглядел, какая мразь этот Д"Арвиньи, гори он в аду. Что...

– Вэль, – прервала сеанс самобичевания Елена Павловна, – прекрати с такой силой вжимать меня в кровать, задушишь. Спасибо, – получив свободу, она снова собралась подняться, и снова упала в подушки. Судя по всему, герцог собрался держать ее в постели до последнего.
– И дергаться тоже прекрати. И казниться. Ты ни в чем не виноват. Вернее, не виноват в данном конкретном случае.

– Что ты имеешь в виду?
– насторожился он.

– Сам знаешь. Не хочу об этом говорить.

– Элен.

– Могут быть у меня капризы?
– Елена Павловна уже не рада была, что завела это разговор. Угораздило же вспомнить засранку Нэвил. Одни неприятности от нее.
– Лучше ответь, твое отсутствие на переговорах может повредить делу?

– Уже выгоняешь?
– по-своему по-мутантски понял слова жены Вэль.

– Хочу, чтоб ты задержался хоть на денек, - с обезоруживающей честностью призналась она.

– Обойдутся без меня, - улыбнулся, забыв об обидах, Арвэль. – Я там только в качестве устрашающего фактора и нужен. Тем более, что переговоры только начались.

– Вот и славно, - Елена Павловна с третьей попытки сумела покинуть кровать.

– Элен, ты куда? – встрепенулся Вэль.

– На свадебный пир, – она с нежностью посмотрела на мужа.
– Нас заждались. И раз ты пока не уезжаешь, думаю можно посетить его.

– Вот я болван, - ударил себя по лбу герцог. – Сам лишил себя сладкого.