Эффект пива
Шрифт:
— Что ты знаешь о времени? — вместо ответа спросил он.
— Времени? Ну, время это… Постой! Ты меня пугаешь… Уж не хочешь ли ты сказать, что вот эта вот хренотень…
Мишка кивнул с довольным видом.
— Час от часу не легче! — простонал я. — Ты же сам мне говорил, что ещё 250 лет назад Лондонская академия наук приняла решения не рассматривать проекты машины времени.
— Во-первых, не Лондонская, а Парижская. А, во-вторых, это касалось проектов вечного двигателя. А то, что создать машину времени невозможно, никто ещё не доказывал. Тем более, это не машина времени, а "Поворотник". Он…
— Подожди-подожди, — прервал я его. — Но ведь во времени путешествовать опасно! Я сам читал!
— Что читал? — устало произнёс он.
— Этого, как его? Брэдбери! Он так и пишет, что, дескать, бабочку там задавишь, а здесь такое начнется!
— Чепуха! — безапелляционно заявил Мишка. — Ничего общего с действительностью. "Эффект бабочки" — это миф! Ты выслушаешь меня, в конце концов?
— У тебя есть пиво? — жалобно спросил я, понимая, что мне всё же придётся выслушать новую теорию о перемещениях во времени.
— На, держи, — он протянул мне банку. — Так вот, слушай. К изобретению "Поворотника" ты подтолкнул меня, когда…
Я поперхнулся пивом:
— Я?!
— Именно! Помнишь, ты рассказал мне один из своих глупых анекдотов о том, что после трёх кружек пива минута, проведённая перед дверью туалета и за ней — это две большие разницы? Помнишь? Вот тогда меня и осенило! Понимаешь, время субъективно! Но при этом оно не только субъективно, но и материально, и его материальным выражением является сам человек. Как бы тебе это объяснить? Видишь ли, с философской точки зрения…
— Не надо с философской, — я решительно прервал его, — всё одно до конца не пойму. Ты давай чеши дальше.
Мишка послушно почесал голову.
— Короче, человек не может путешествовать во времени просто так, куда пожелает! — резюмировал он.
— Ну, правильно! Я тебе сразу об этом сказал!
— Да подожди ты! — раздраженно бросил Мишка. — Я хотел сказать, что человек не может перенестись, скажем, в древнюю Грецию, или в кабинет Наполеона. Он может "путешествовать" только по своей жизни, причём исключительно в обратном направлении. Его личные воспоминания — это и есть "время" или его субъективно-материальное воплощение. Не слишком сложно?
— Как обычно, — махнул я рукой.
Мишка кивнул, давая понять, что он оценил мой сарказм, после чего взъерошил волосы и продолжил:
— Но, даже по своему прошлому человек не может перемещаться как попало. Он может попасть только в узловые точки своей жизни, так называемые, перекрёстки. Отсюда и название изделия — "Поворотник". Понимаешь, всё это очень серьёзно завязано на нашу память, а человек особенно остро и конкретно помнит именно узловые моменты своей судьбы.
— Ладно, допустим, — рассеянно заметил я, выискивая взглядом вторую банку пива. — Одного не пойму, зачем путешествовать по этим узловым точкам?
Наконец я узрел предмет своих поисков и подхватил новую банку.
— Разве в твоей жизни нет подобного узлового момента? Неужели ты ни разу не хотел что-то изменить? Какое-нибудь незначительное событие, эпизод, о котором ты очень часто вспоминаешь и жалеешь, что тогда поступил так, а не иначе, — тихо спросил Мишка.
— Не-а! — машинально вырвалось у меня. — В моей в жизни всё…
Мишка, склонив голову, внимательно смотрел на меня. В его взгляде было всё: и горечь, и печаль, и боль, и сострадание. Чтобы не видеть этот взгляд, я закрыл глаза, и на меня обрушилось время…
…Звук. Двадцать лет прошло, а я оказывается, его помню. Старый, огромный холодильник "Мир" басовито урчит, словно грузовик, поднимающийся в гору. В полутьме коридора слегка отсвечивает его, похожая на бумеранг, никелированная ручка. Справа, из-под двери, пробивается полоска света. Это моя комната. Я лежу на кровати и, чтобы не уснуть, слушаю приёмник: "Гиндукуш — три колодца…Защити, защити нас от солнца…". Нет, Гиндукуш будет позже… Немного позже… А пока лишь безобидный "Учкудук". Три дня назад я вернулся со своей первой студенческой картошки. Я студент первого курса биофака. Впереди учеба, потом диплом, и, наконец, реализация давней мечты — научные экспедиции в северных морях. Подумать только, я хотел стать ихтиологом!
Сегодня спать никак нельзя. Поезд из Риги приходит в пять пятьдесят, а это значит, что я должен выйти из дома в четыре тридцать. Сегодня приезжает Светка.
Мы не виделись целых два месяца. Она не знает, что я буду её встречать — это моя тайна, мой сюрприз. Поезд немного опоздает. Я буду прятаться за столбом, чтобы внезапно выскочить перед ней и вручить "восхитительный" букет из трёх гвоздичек.
А потом… Потом я увижу, как она выйдет из вагона с каким-то лейтенантом.
Они поцелуются.
Куда я выбросил букет? Ведь не поплёлся же я с ним в военкомат?
…Удивлённый военком: "Пять прыжков с парашютом? Призер городского чемпионата по боксу? Очень хорошо, вы нам подходите!". Вот так… Вместо северных морей — южные горы и пески, вместо безобидных морских обитателей — звери в человеческом обличии. Вместо ихтиолога — "вампир". И кровь, очень много крови.
"Гиндукуш — три колодца…"
— Узловые точки, говоришь?
Я прокашлялся.
— Это шанс, — тихо сказал Мишка. — Шанс всё изменить.
— Как?
— Ты можешь отправиться в свою узловую точку и уговорить самого себя не совершать ошибку. Это очень трудно, так как "Поворотник" действует всего пять минут, после чего тебя выбрасывает в прежний временной континуум.
— Пять минут? Пять минут, Миша, это очень много, поверь мне. Если я решусь на эту авантюру, то мне понадобиться всего пятнадцать секунд. Этого вполне хватит на то, чтобы связать одного романтически настроенного юношу и так упаковать его, чтобы он опоздал к прибытию поезда.