Чтение онлайн

Обхожу конвейер, тянущийся над головой, нахожу начало, мешок с номером 1, и начинаю: 1, 2, 3, 4… 99,100, 101… 243, 244, 245…

Я считаю и считаю. Так продолжается до 368, дальше я — 369Х. Потом 370, 371, 372 и до 403. А дальше множество пустых крючков ждут своей очереди. Почему после меня столько мешков? Должно быть, я выбилась из графика.

Ни на одном другом мешке нет буквы X, только номера. Что значит X?

В этой комнате висит больше четырех сотен покойников.

В том числе и я. Вон там висит мой пепел.

Где их призраки? Они появятся ночью?

Сейчас день или ночь? Не знаю.

Мне страшно. Свернувшись в небольшой шар, я врезаюсь в дверь.

— Выпустите меня! — кричу и бьюсь снова и снова.

Паника, ужас и бешенство нарастают, превращаются в волны жара, охватывающие меня, и потом…

Бип-бип. Бип-бип.

Негромкий сигнал тревоги. Он доносится из-за двери?

Бип-бип. Бип-бип.

Мгновение спустя дверь начинает открываться. Она еще не открылась до конца, а я бросаюсь вперед, прямо на ученого, который повесил меня на крючок.

Он застывает как вкопанный. За ним двое техников; они протискиваются мимо ученого, нетерпеливо поглядывая на него, и входят.

— Не понимаю, почему поднялась температура, — говорит один, проверяя циферблаты и экраны. — Сейчас все правильно. Все настройки в норме. Все работает.

— Однако это странно, — произносит ученый. — Когда я открыл дверь, то почувствовал, как в лицо мне пахнуло жаром.

Техник поворачивается и смотрит на него.

— Все температурные датчики в норме. И вы не можете ощутить изменений температуры, находясь в костюме биозащиты. Вы сами это знаете.

Ученый берет себя в руки.

— Что ж. Проследите за приборами в течение ночи. — Он идет назад к двери в лабораторию.

Я быстро двигаюсь за ним — хочу убраться отсюда. Проскальзываю в дверь, едва не наступая ему на пятки и оставляя позади все эти мешки с пеплом.

В том числе и свой.

ШЭЙ

КИЛЛИН, ШОТЛАНДИЯ

До начала отсчета 23 часа

Уже поздно ночью я нахожу тропинку к воспоминаниям о том дне и проигрываю его в мозгу заново, словно это происходит сейчас.

Сияет солнце, но в тени деревьев прохладно.

Наблюдаю, как она — темные волосы, красная толстовка — пробирается вниз, мелькая в просветах между деревьями. Она все ближе и ближе.

Хочу крикнуть, чтобы она подождала меня там. Скажу, чтобы садилась на багажник велосипеда, я отвезу ее вниз, отведу в полицию или позвоню Каю. Но ничего не могу сделать. Я парализована, прикована к месту. Вынуждена заново переживать то, что случилось.

В точности так, как случилось.

Она почти вплотную подошла ко мне.

— Привет, ты заблудилась?

— Не пугайся, это всего лишь я. Ты заблудилась?

Она оборачивается. У нее синие глаза, не просто голубые, как у меня; они настолько темные, что почти фиолетовые. Сквозь деревья на то место, где она стоит, падает луч солнца, и что-то сверкает и блестит на ее шее. Ожерелье с подвеской. Я прищуриваюсь: она немного отклонилась от солнечного луча. Подвеска напоминает звезду с расходящимися лучами, но только отчасти. Она не похожа ни на что из того, что я видела раньше, и все-таки напоминает мне о чем-то.

— Нет, — отвечает она, отворачивается и продолжает шагать.

Мне снова хочется бежать за ней, но я оцепенела. Она почти исчезает из виду, прежде чем ко мне возвращается способность двигаться, и я следую за ней к дороге, вверх. Как и в тот день, склоняюсь над рюкзаком, чтобы найти телефон.

В этот раз действительно позвони в полицию, Шэй. Сделай это!

Подъезжает машина.

Она черная, с четырьмя дверцами; это блестящий «Мерседес» с тонированными стеклами. Прищурившись, смотрю на номер, но с места, где я стою на коленях возле рюкзака, он почти не виден за кустами зелени у обочины дороги. Вижу только верхушки букв и цифр. Этого недостаточно, чтобы запомнить номер.

Из автомобиля выходит мужчина.

— Вот ты где, — говорит он. Мужчина стоит вполоборота, и я могу очень хорошо рассмотреть его лицо. Редеющие волосы, лысина на макушке. Волосы темные, не седые. Отсюда трудно судить о его росте, но он невысокий.

Девочка идет к нему, садится в машину, когда он открывает дверь — на заднее сиденье.

Он поворачивается, чтобы занять место водителя, и на долю секунды оказывается лицом ко мне. Я впиваюсь в детали. С трудом сдерживаемый гнев в широко поставленных глазах; маленький шрам возле левого глаза. Вокруг правого — покрасневшая припухлость, словно его недавно ударили и завтра на этом месте будет синяк. На шее — блеск золота.

На переднем сиденье еще кто-то есть; он отвернулся, и я не вижу ничего, кроме силуэта за тонированным стеклом. Но впечатление такое, что это высокий и сильный человек. Еще один мужчина?

Машина трогается и уезжает.

КЕЛЛИ

ШЕТЛЕНДСКИЙ ИНСТИТУТ, ШОТЛАНДИЯ

До начала отсчета 22 часа

Я следую за ученым сначала по одному проходу, потом по другому. Мы приближаемся к проему, в котором установлены двери с двойной системой безопасности. Он проводит пропуском, и дверь открывается. Держусь к нему вплотную — не хочу оказаться в ловушке между двумя дверями и ждать, пока пройдет кто-нибудь еще.

Останавливаемся перед второй дверью; он смотрит одним глазом в устройство рядом с ней. Дверь отъезжает вбок. Прохожу сразу за ним; дверь за нами возвращается на место, и только тогда я понимаю, что мы в лифте.

Ненавижу лифты. Мне не нравится быть взаперти где бы то ни было, но лифты хуже всего. Я дрожу, забиваюсь в верхний угол, но дело здесь не только в лифте. Виновато все это место в целом: длинные коридоры, лаборатории, и куда ни зайдешь — ни одного окна. Нигде. Хочу на волю! Мне не терпится увидеть солнце, небо, деревья, хотя бы даже полумертвый городской сад за забором, разрисованным граффити.